— Тогда почему тебя так волнуют сокровища тамплиеров и судьба Иерусалима?
— Меня интересует не судьба Иерусалима, а те знания, которые хранятся в библиотеках тамплиеров и старинные артефакты, находящиеся в ваших сокровищницах. Сейчас мы не доросли до понимания некоторых вещей. Но пройдут годы, может быть века и нам понадобятся те сведения, которые хранятся в старинных книгах и рукописях. Мне не хочется, чтобы эту кладезь знаний древности постигла та же участь, что и Александрийскую библиотеку.
— Откуда такие мрачные прогнозы? — не согласился Бертольд. — Я признаю, что сейчас не лучшие времена. Тем не менее, мы не собираемся покидать Святую землю. Разве было легче, когда мы начинали это дело? Многие рыцари готовы жизнь отдать в борьбе за святое дело.
— Нисколько в этом не сомневаюсь, — не стал спорить Григорий.
— Тогда чего ты опасаешься? Почему не веришь, что христиане останутся в Святой земле на века?
— Я много времени посвятил изучению разных наук. Могу заверить тебя, что история человечества часто повторяется. Изучая то, что было раньше, можно предсказывать будущее.
— Что же ты вычитал в прошлом? — с интересом спросил Бертольд.
— То, что все великие империи, рано или поздно разваливались на множество мелких государств. Дарий и Александр Македонский захватывали чужие территории и расширяли свои владения. Проходило время и все возвращалось на круги своя. Завоеванные народы восставали и прогоняли захватчиков. Великая Римская империя расширилась до невероятных размеров. Где она сейчас? Осталась маленькая Италия. То же произойдет и с Иерусалимом. Вы здесь всегда будите пришлыми людьми, вторгнувшимися в чужую жизнь. Вместо того, чтобы сплотиться, вы грызетесь между собой. В первом же крестовом походе начали создавать города-государства. Короли таких государств уже никому не подчинялись и вели собственную политику. Все они сейчас канули в лету. Пройдет некоторое время и вас вытеснят с Востока.
— Ты мне предлагаешь в это трудное время бросить своих братьев по вере? — возмутился Бертольд.
— Нет. Я предлагаю тебе задуматься о будущем. Знания, которые хранятся у тамплиеров в хранилищах, и которыми они не могут сейчас воспользоваться, возможно, понадобятся будущим поколениям. Помоги сохранить это сокровище.
— Никто не собирается ничего уничтожать, — пожал плечами Бертольд. — Наши ученые братья досконально изучают старинные рукописи, делают копии. Поэтому не вижу повода волноваться за их сохранность.
— У меня есть тревожное чувство, что может случиться непоправимое.
— Чего ты конкретно боишься?
— Когда сарацины ворвутся в город, то первыми, кто окажется в ваших хранилищах, будут простые воины. Увидев на полках вместо золота ветхие пергаменты, они начнут все крушить и жечь. Так было всегда.
— Ты уверен, что Иерусалим вскоре захватят сарацины?
— Уверен.
— Хорошо. Я поговорю об этом с верховным магистром, — пообещал Бертольд.
Вечером Бертольд вернулся такой же мрачный, каким был с утра. Своих друзей он застал в столовой, где они дегустировали вино, привезенное Гугой из Франции.
— Как прошла встреча с великим магистром? Что решили? — сразу накинулся с расспросами Григорий.
— Подтвердились мои худшие предположения, — ответил Бертольд. — Меня удаляют из Иерусалима.
— Бертольда лишили любимого развлечения, — рассмеялся Гуго. — Теперь придется повесить меч на стену и облачиться в рясу.
— Замолчи! — попросил Григорий француза, понимая, что шутки на эту тему очень болезненны для германца. — Рассказывай Бертольд все по порядку.
— Великий магистр так и не смог простить мне гибель двадцати восьми тамплиеров. Об этом он прямо и заявил. Поэтому приказал отправиться в свой монастырь. Я попросил его выслушать мои соображения по поводу сложившейся обстановки. Для него это не являлось секретом. Он тоже считает, что если европейские правители в ближайшее время не объединятся, то мы потеряем Иерусалим. Имеющимися войсками на Востоке, мы можем сейчас только обороняться. Это не лучшая стратегия, которая в будущем обязательно приведет к краху.
— Что великий магистр сказал по поводу переноса сокровищ в Европу? — нетерпеливо перебил Григорий.
— Он уже занимается этим вопросом. Часть золота он переправил на остров Кипр, чтобы поддержать этот форт-пост христианства. Также отправил средства в Европу, для найма новых рекрутов. Великий магистр согласился со мной, что научную библиотеку надо перевезти в наши европейские замки. Я буду сопровождать этот ценный груз в Европу, и развозить по разным монастырям.
— Отлично, — обрадовался Григорий. — Когда отправляешься в путь?
— Не раньше, чем через неделю, — ответил Бертольд. — Сначала отберут и отсортируют старинные рукописи. Потом решат, куда и что надо будет отправить.
— Какой ты выберешь путь?
— Сухопутный.
— Морем было бы намного безопасней, — посоветовал Григорий. — Сейчас генуэзские купцы владеют хорошим флотом. Под их защитой ты мог бы спокойно добраться до любого европейского порта.
— Возможно, что ты прав, — нехотя согласился Бертольд. — Только помимо сарацин, на море есть и другие опасности.
— Ты имеешь в виду стихию?
— Совершенно верно. Уже не раз морские бури уничтожали хорошие армии за одну ночь. Мне бы не хотелось подвергаться опасности со стороны противника, против которого я бессилен.
— Бертольд боится утонуть? — насмешливо спросил Гуго.
— Не во мне дело, — серьезно ответил германец. — Я переживаю за порученное дело.
— На мой взгляд, дело совсем в другом, — не унимался Гуго. — С кем тебе воевать в море? С пиратами? Эту угрозу устранят корабли сопровождения. То ли дело на суше. Здесь сарацины сидят под каждым кустом. Едешь по дороге и машешь мечом направо и налево в свое удовольствие.
— Этим удовольствием я поделюсь с тобой, — хитро улыбнулся Бертольд.
— Что ты имеешь в виду? — Гуго почувствовал подвох в словах германца.
— Ты отправляешься в путь вместе с нами, — радостно сообщил Бертольд.
— Постой! — возмутился Гуго. — Я вольный человек. Никто не может мне ничего приказывать. Я не нанимался в ваш орден мальчиком на побегушках.
— Неужели ты оставишь своих друзей в опасную минуту? — искренне удивился Бертольд.
— При чем здесь наша дружба? Мы с Григорием не обязаны верой и правдой служить твоему ордену. Решайте свои проблемы сами.
— В нашем ордене не так уж много воинов. Поэтому каждый человек на счету. Мне дают десять тамплиеров, которые в ратном деле имеют небольшой опыт. Я пообещал великому магистру усилить отряд храбрыми рыцарями-добровольцами.
— На меня ты можешь рассчитывать, — сразу дал согласие Григорий.
— У меня другие планы, — заупрямился Гуго. — Я обещал навестить своего приятеля в Париже. Он собирается походатайствовать о должности при дворе короля…
— Приятель знает о твоем отлучении от церкви? — ехидно поинтересовался Бертольд.
— Во-первых, еще не отлучили. Во-вторых, кто-то мне обещал индульгенцию? — Гуго тоскливо посмотрел на германца.
— Я не забыл своего обещания. Как только мы прибудем в один из наших монастырей, сразу же вручу тебе этот священный документ. Напоминаю, что индульгенция выдается тем людям, которые жертвуют своими жизнями ради святого дела, — нравоучительно сказал Бертольд.
Обоз из пяти телег, нагруженных ящиками и провиантом, пересек границу Франции, когда солнце уже клонилось к горизонту. Бертольд начал подумывать о ночлеге. Обычно, он делал остановку в монастырях или селениях, имеющих оборонительное сооружение. Пусть даже это был всего лишь частокол из бревен. Самый опасный участок пути этот маленький караван преодолел сравнительно легко. Перемирие, заключенное между крестоносцами и султаном Салах-ад-Дином, позволило тамплиерам спокойно пройти территорию, занятую сарацинами. Правда, было несколько стычек с разбойниками, но от этой напасти никто не был застрахован. Маленький, но хорошо вооруженный отряд Бертольда легко отбивал атаки любителей поживиться чужим добром.
— Выбрал место для ночевки? — поинтересовался Григорий.
— Как раз над этим думаю, — ответил Бертольд. — Здесь нам бояться уже нечего. Можно было бы заночевать прямо в лесу.
— Я бы не отказался от мягкой перины в придорожной харчевне, — высказал свое пожелание Гуго.
— Здесь недалеко есть маленькая деревня, — вспомнил Бертольд. — Там был постоялый двор. Так, что твоя мечта вполне осуществима.
— Тогда поторопимся, — обрадовался Гуго. Он пришпорил своего коня и помчался вперед.
— Гуго сильно изменился, — пожаловался Бертольд. — Военные походы для него стали в тягость. Теперь он предпочитает веселиться на балах и сидеть у теплого камина, наслаждаясь бездельем.
