— Хотите сказать, что все открытия в области науки и техники были сделаны благодаря вам? — не поверил Степан.
— Нет. Наши знания на начальном этапе были очень ограниченными. Я тебе рассказывал, что меня часто посещали различные видения. То же самое происходило с Гугой, Бертольдом и Робертом. Каждый видел что-то свое. Это были видения из прошлой жизни человечества и из будущего. Применить эти знания на практике было невозможно.
— Почему? — не понял Степан.
— Представь себе средневекового ученого, который во сне увидел паровоз. Естественно, что утром он будет вспоминать это, как кошмарный сон. Для всякого прогрессивного новшества человек должен созреть, набраться необходимых знаний и опыта. Когда мы поняли, что наши видения не являются кошмарами, то уже по-другому стали к ним относиться.
— Так как же вы тогда помогали двигать науку вперед, если не понимали того, что видели?
— Учились. Я тебе говорил, что каждый из нас закончил не меньше сотни различных университетов. У меня докторских степеней больше двух десятков. Каждый из нас мог стать знаменитым ученым, но это было равносильно смертному приговору. Наш удел всегда быть в тени. Мы спокойно делились своими видениями с писателями, которые потом издавали фантастические романы. Таким простым способом формировалось новое мышление общества. Самолеты, подводные лодки, лазеры и многое другое пришли к людям через фантастические произведения писателей, которых все считали фантазерами, но никак не сумасшедшими. Постепенно общество привыкало к мысли, что в будущем все это человек сможет создать. Увидев решение математической задачи, я шел к математикам. Под видом любознательного студента общался с профессорами. Подсовывал им решение, в которое была внесена незначительная ошибка. Умные головы эту ошибку исправляли и создавали новые теоремы. Химикам и физикам задавал наводящие вопросы, которые заставляли их по-другому смотреть на ту или иную проблему и делать новые открытия. Геологов и археологов приводили в те места, где они были обречены сделать знаменитые открытия, прославившие их имена на весь мир. Сами мы редко делали действительно выдающиеся открытия в науке, так как наше взросление не намного опережало развитие всего человечества. Как правильно сказал один мудрец: «Хороший учитель не кормит своего ученика рыбой, а учит ее ловить». Примерно так поступали и мы.
— Атомную бомбу тоже вы создали?
— Ты плохо меня слушал, — огорчился Григорий. — Мы очень редко сами что-то создаем в материальном плане. Нам нельзя устраиваться на работу в какой-нибудь исследовательский институт. Оставлять свои отпечатки пальцев и фото было бы самоубийством. Наша задача подталкивать человечество к разгадке тайн и новым открытиям. Поэтому мы помогли расщепить атом, вооружив ученых теорией и расчетами.
— Лучше бы вы этого не делали, — возмутился Степан. — Теперь, благодаря этому открытию человечество стоит на краю пропасти. Все стали заложниками маленькой группы людей, которые будут решать — состоится ядерная война или нет.
— Видишь ли, на протяжении всей истории человечества, ученые делали открытия, надеясь улучшить жизнь людей. Но даже самые безобидные изобретения и знания, в первую очередь начинали использовать в военных целях. Человек всегда мечтал летать, как птица. Самолеты решили многие проблемы и улучшили нашу жизнь. Но в первую очередь их приспособили для войны. Так же произошло и с атомом. Ты прекрасно знаешь о его применении в мирных целях. Но так устроен человек, что обязательно из любого блага умудряется сделать зло.
— Дорога в ад устлана благими намерениями, — вставил Гуго. — Говорил я им, что не стоит нянчиться с этими дикарями. Они еще не скоро повзрослеют.
— Гуго, откуда у тебя такое презрение к людям? Научился читать в то время, когда нормальный человек уже умирает. Сам еще впадаешь в детство, а берешься учить других.
— Ты слишком много думаешь о высоких материях, а надо быть проще. Я считаю, что развитие человечества надо было остановить в восемнадцатом веке. Жили простенько, но хорошо. Чистый воздух и вода, плодородные земли и здоровая пища. Вы же со своей цивилизацией и продвинутой наукой все изгадили.
— Слава Богу, что у тебя нет мании величия и стремления к власти. Ты бы со своими взглядами на жизнь загнал бы человечество обратно в пещеры.
— Вовсе нет. Из меня получился бы очень даже хороший король. Никаких войн. Желающие блеснуть своей силой и удалью могли бы это сделать на рыцарских турнирах. Остальные трудятся по мере необходимости и радуются жизни.
— Отличная модель общества, — расхохотался Григорий. — Чем-то напоминает упрощенный вариант анархии.
— Ты же знаешь, что идеальной политической системы не существует, — пожал плечами Гуго. — Почему бы немного не пожить при анархизме? Народ должен устать от тунеядства и хаоса, чтобы взяться за ум.
— Все люди произошли от Адама и Евы, а Гуго от змия искусителя.
— Этот мудрый и просвещенный житель райского сада, дал человечеству знания, — напомнил Гуго. — Вывел людей из общего стада и сделал индивидуумом.
— Последствия столь радикального изменения жизни аукаются до сих пор.
— Чем ты со своей компанией энтузиастов лучше этого змия? — ухмыльнулся Гуго. — Помогли людям создать монстров, которые сейчас пожирают своих создателей.
— Действительно, Григорий, зачем было расщеплять атом, развивать науки, которые сейчас приносят вреда больше, чем пользы? — поддержал Гугу Степан.
— Во-первых, мы не пророки. Всего предвидеть не могли. Во-вторых, спичечные фабрики не виноваты в том, что случаются пожары. Любое изобретение можно использовать, как во благо, так и во зло.
— По-моему — это безответственный подход, — не согласился Степан. — Раз уж вы взялись решать проблемы человечества, то уж будьте любезны просчитывать последствия своих действий.
— Этого не смог сделать даже Господь Бог, — усмехнулся Григорий.
— Вы же знаете мои атеистические взгляды. Поэтому ссылка на Бога, в которого я не верю, неуместна.
— Согласен, что часть вины, за происходящее в мире, можно возложить на нас. Но люди не зомби, которые слепо выполняют чужую волю. Может ответственность следует возложить на каждого человека? — предложил Григорий. — Кто мешает им свергать с престолов кровожадных диктаторов или отказаться от использования достижений цивилизации? Люди очень легко поддаются порочным искушениям. Поэтому пользуются всеми предложенными благами, не задумываясь о цене, которую им придется впоследствии заплатить.
— Разве нельзя, зная будущее, изменить его? — спросил Степан.
— Мы не можем заказывать свои видения, — вздохнул Григорий. — У меня иногда создается впечатление, что получаемая информация кем-то дозируется. Кто-то свыше сам решает, что стоит нам давать, а что нет.
— Внеземная цивилизация? — восхищенно спросил Степан.
— Никаких зеленых человечков и внеземных космических кораблей я никогда не видел, — остудил пыл студента Григорий.
— Неужели там никого нет? — Степан ткнул пальцем в потолок.
— Пока на этот вопрос никто однозначно ответить не может.
— А как же Бог? — лукаво спросил Степан.
— За всю мою долгую жизнь, он так и не снизошел ко мне, чтобы поделиться своими откровениями. Случись такое событие, и вся история человечества могла быть совсем иной.
— Вы не верите в Бога? — удивился Степан.
— Сейчас я сомневаюсь в его существовании. Если предположить, что Бог есть, то все твои претензии ко мне нужно переадресовать к нему. Правда, ответ ты получил бы тот же самый — человек сам виновен во всех своих бедах. Знания похожи на джина, выпущенного из бутылки. Но, однажды вырвавшись на волю и завладев умами людей, они уже никогда не возвращаются в заточение. Поэтому, когда мы однажды поделились теми или иными знаниями с отдельным человеком, то уже не могли удержать процесс развития. Любая только родившаяся наука начинала стремительно расти вверх и вширь, словно ветвистое дерево. Ни костры инквизиции, ни тюрьмы диктаторов не смогли остановить тягу людей к познанию. Свободолюбивый человеческий разум всегда стремился вырваться из окружавших его ограничений.
— Кстати об ограничениях. У меня нет заграничного паспорта. Как вы собираетесь меня перевезти через границу? — поинтересовался Степан.
— Григорий у нас мастер на все руки, — усмехнулся Гуго.
— Вы собираетесь сделать фальшивый паспорт? — ужаснулся Степан.
— Обычное дело, — пожал плечами Григорий. — Сотни лет этим занимаюсь.
— Фальшивые деньги тоже делали?
— Только из любви к искусству, — признался Григорий.
— Странный суррогат из благих намерений и плохих поступков, получается, — ухмыльнулся Степан.
