— И горы из черепов, говоришь?
— Да. Да, именно так я и сказал. Наверное, — ещё раз подтвердил сборщик налогов.
Он нервно посмотрел на Ринсвинда и Профессора Спасли. Те лишь пожали плечами.
— Бу-бу-бу, бу-бу-бу, «чиво?»…
— Прошу прощения?
— Да?
— А какой примерно вышины должна быть гора? Черепа, их ведь довольно трудно уложить.
— Откуда мне знать? Достаточно высокая!
— Много черепов!
— Просто хотел уточнить.
Орда, казалось, пришла к какому-то решению. Они повернулись к Ринсвинду и Спасли.
— Мы будем драться, — объявил Коэн.
— Предупреждать надо было обо всех этих черепах и крови, — поддержал его Маздам.
— Мы им покажем, какие мы мёртвые! — крякнул Хэмиш.
Профессор Спасли покачал головой.
— Вы, наверное, чего-то не поняли. Наши шансы на победу — один к миллиону! — воскликнул он.
— Зато какое доказательство того, что мы живы! — хмыкнул Калеб.
— Да, но весь смысл моей затеи заключался в том, чтобы показать вам: можно добраться до вершины пирамиды другим путем, вовсе не обязательно резать всех направо-налево, — возразил Профессор Спасли. — В застойном обществе это действительно возможно. Но если вы вступите в бой против сотен тысяч, то наверняка погибнете.
И вдруг, к собственному изумлению, добавил:
— А может, и нет.
Орда заухмылялась.
— Риск нас не пугает, — заявил Маздам.
— Нам нравится рисковать по-крупному, — добавил Калеб.
— Видишь ли, Проф, один шанс из миллиона не многим отличается от одного шанса из десяти, — объяснил Коэн. — Давай прикинем… — Ом принялся загибать пальцы. — Во-первых, средний солдат, который сражается за деньги, а не за свою жизнь, не станет рисковать столь дорогой сердцу шкурой и лезть вперёд. Он что, дурак? Пусть другие умирают первыми. А во-вторых, какой бы большой армия ни была, вся разом она на нас не навалится. Одновременно к нам может приблизиться не так уж много людей, и все они будут пихаться, толкаться и так далее…
Коэн уставился на свои пальцы с выражением человека, намеревающегося добавить к сумме окончательное, решающее слагаемое.
— …И в-третьих — подсказал Профессор Спасли, зачарованный его логикой.
— Да, верно, в третьих… Размахивая мечами, они в половине случаев будут попадать друг по другу, избавляя тем самым от лишних хлопот. Понял?
— Даже если это правда, долго вам всё равно не продержаться — запротестовал Профессор Спасли. — Ну, убьёте вы одну сотню, другую, а потом устанете. Тогда как у противника не будет недостатка в свежих силах.
— Не волнуйся, они тоже ой как устанут, — бодро ответил Коэн.
— Почему?
— Потому что, чтобы добраться до нас, им придется карабкаться вверх, на о-очень высокую гору сам догадываешься из чего!
— Вот это логика, это я понимаю, — в голосе Маздама звучало одобрение.
Коэн хлопнул потрясённого профессора по спине.
— Главное, ни о чём не тревожься, — сказал он. — С помощью твоего Плана мы получили империю, а с помощью нашего — сохраним её. Ты показал нам цивилизацию, а мы покажем тебе варварство.
Он сделал несколько шагов и обернулся со зловещим блеском в глазах.
— Варварство? Ха! Когда мы убиваем, то делаем это открыто, глядя врагу в глаза, и в потустороннем мире мы с радостью, позабыв всё зло, угостим своего неприятеля кружкой пива. Я ни разу не встречал варвара, который резал бы людей медленно, в закрытых от света комнатушках или пытал бы женщин, чтобы их ножки выглядели хорошенькими, или подсыпал бы в тарелку яд. Цивилизация? Если это и есть цивилизация, то можешь засунуть её туда, где не светит солнце!
— Чиво?
— Он сказал, ЗАСУНЬ ЕЕ ТУДА, ГДЕ НЕ СВЕТИТ СОЛНЦЕ, Хэмиш.
— А? Как же, бывал там, бывал.
— Но цивилизация это… не только то, о чём ты говоришь! — отчаянно воскликнул Профессор Спасли. — Есть ещё музыка, литература, концепция справедливости, идеалы…
Бамбуковые двери скользнули в стороны. Воины Орды как один повернулись и, скрипнув суставами, обнажили мечи.
Люди, показавшиеся в дверном проёме, были довольно высокими и гораздо лучше одетыми, чем крестьяне. По их манерам чувствовалось, они привыкли, чтобы им уступали дорогу. Однако впереди всех стоял дрожащий крестьянин с красным флагом на палке. Его подталкивали в спину остриём меча.
— Красный флаг? — шепнул Коэн.
— Это значит, они хотят переговоров, — подсказал Шесть Благожелательных Ветров.
— Это как наш белый флаг, когда враг готов сдаться, — объяснил Профессор Спасли.
— Никогда не слышал о таком, — нахмурился Коэн.
— Это значит, вы не должны никого убивать, пока они не будут готовы.
Профессор Спасли попытался заставить умолкнуть шептунов у себя за спиной.
— А почему бы нам не пригласить их на пир и не перерезать, как кур, когда они напьются?
— Ты слышишь, что говорит этот человек — их семьсот тысяч.
— Да? Придется приготовить что-нибудь попроще, вроде макарон.
Двое лордов выступили на середину комнаты. Коэн и Профессор Спасли вышли им навстречу.
— И ты тоже, — Коэн схватил Ринсвинда за рукав, когда тот попытался улизнуть. — Ты находчивый и за словом в карман не лезешь, так что пошли.
Лорд Хон взирал на них с выражением человека, чья привычка смотреть на всё и вся сверху вниз была унаследована от долгой череды предков.
— Меня зовут лорд Хон. Я великий визирь императора и приказываю вам немедленно покинуть помещение и сдаться в руки правосудия.
Профессор Спасли повернулся к Коэну.
— Да пошёл он, — ответил Коэн.
Профессор Спасли некоторое время думал над ответом.
— Гм, как бы это сформулировать? Чингиз Коэн, вождь Серебряной Орды, выражает лорду Хону своё почтение, но…
— Расскажи ему про то место, где солнце не светит, — уточнил свою мысль Коэн.
— Впрочем, наверное, вы и так уловили витающие в воздухе настроения, — перевёл Профессор Спасли.
— А где остальные варвары из твоей шайки, крестьянин? — последовал требовательный вопрос.
Ринсвинд внимательно наблюдал за Профессором Спасли. На сей раз бывший учитель не нашёлся что ответить.
Волшебнику очень захотелось взять ноги в руки и удрать. Но Коэн был прав. Как ни дико это звучит, рядом с Ордой действительно безопаснее, чем где-либо. Чем дальше от Коэна, тем ближе к лорду Хону... Который искренне верил, что где-то прячутся остальные варвары…
— Я скажу вам только одно и больше тратить слов не буду, — промолвил лорд Хон. — Если вы покинете Запретный Город прямо сейчас, то, по крайней мере, умрёте быстрой смертью. После чего ваши головы и некоторые другие части тела пронесут по всем городам империи, чтобы люди знали, какое ужасное наказание вас постигло.
— Наказание? — удивился Профессор Спасли.
— За убийство императора.
— Мы не убивали императора, — вмешался Коэн. — Против убийств императоров я ничего не имею, но этого мы не убивали.
— Он был зарезан в своей постели час назад, — сказал лорд Хон.
— Мы тут ни при чём, — возразил Профессор Спасли.
— Зато при чём некий лорд Хон, — уточнил Ринсвинд. — Только это против правил — убивать императора. Поэтому он решил представить всё так, словно это сделала Красная Армия.
Лорд Хон посмотрел на Ринсвинда так, как будто только что его заметил и крайне сожалел об этом.
— Учитывая обстоятельства, — после некоторого молчания произнёс лорд Хон, — вряд ли кто-нибудь поверит в эту сказку.
— А что будет, если мы не сдадимся? — спросил Профессор Спасли. — Так, на всякий случай, чтобы знать.
— Тогда вы умрёте очень медленно и… крайне интересно.
— О, это сага моей жизни, — усмехнулся Коэн. — Я всегда умираю невероятно медленно и необычайно интересно. Ну и как вы предпочитаете драться? Сойдемся в рукопашной? Стенка на стенку? С участием всех желающих — или как?
— В реальном мире, — подал голос один из вельмож, — мы сражаемся. Мы не варвары, чтобы унижаться до дешевой уличной драки. Наши армии встречаются на поле перед городом.
— Ага, а потом уже громят сам город? Засады на улицах, каждый дом с боем — так?
— Нет, Коэн, всё решается именно на поле. А потом город переходит победителю.
— А-а. Опять эта ваша цивилизация. Когда?
— Завтра на рассвете!
— Договорились, — кивнул Коэн. — Очень кстати, нагуляем аппетит перед завтраком. Ещё вопросы есть?
— Как велика твоя армия, варвар?
— Вы не поверите, как она велика, — ответил Коэн и, вероятно, был не слишком далек от истины. — Мы захватывали страны. Стирали с лица Диска целые города. Где проходит моя армия, ничто больше не растёт.
— Это, по крайней мере, правда, — пробормотал Профессор Спасли.
— Но мы ничего не слышали о вас! — удивился вельможа.
— Ага, — подтвердил Коэн. — Вот до чего мы хороши.
