— Можно взглянуть? — спросил Альберт. Смерть передал ему листок.
— «Отдельные овцы», — прочел Альберт вслух. — Ну да. Пожалуй, лучше выбрать для отдыха какое-нибудь побережье.
— ОЧЕНЬ ЗАГАДОЧНОЕ МЕСТО. СЕДЛАЙ БИНКИ, АЛЬБЕРТ. ЧТО-ТО ПОДСКАЗЫВАЕТ МНЕ, ЧТО Я ТАМ ПОНАДОБЛЮСЬ.
— ПИСК, — подал голос Смерть Крыс.
— ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ?
— «Это уж как пить дать», хозяин, — перевёл Альберт.
— Я НЕ СОБИРАЮСЬ НИКОГО ТАМ ПОИТЬ.
* * *
Шесть оглушительно молчаливых ударов прокатились над городом: то городские часы по имени Старый Том демонстративно не пробили время.
Слуги с грохотом катили по коридору столик на колесах. Аркканцлер наконец сдался и велел подавать завтрак.
Чудакулли опустил руку с рулеткой.
— Попробуем ещё разок! — заявил он.
Выйдя в окно, он поднял с песка нагретую солнцем ракушку, после чего, перевалившись через подоконник обратно в ванную, двинулся к двери, которая открывалась в промозглый, заросший мхом внутренний дворик. Из дворика сочился подержанный и грязный утренний свет. В воздухе кружилась пара залётных снежинок, попавших сюда лишь благодаря жестокой прихоти судьбы.
Со стороны дворика окно ванной комнаты выглядело как блестящая, масляная и очень чёрная лужа.
— Так, декан, сунь-ка в окно свой посох, — велел Чудакулли оставшемуся в ванной декану. — И пошебурши им хорошенько.
Там, откуда полагалось торчать посоху, чёрная поверхность пошла легкой рябью.
— Ну и ну, — произнёс аркканцлер, возвращаясь в ванную. — Признаться честно, слышать о таком слышал, но вижу впервые.
— Слушайте, а кто-нибудь помнит историю, которая приключилась с башмаками аркканцлера Бьюдли? — жуя холодную баранину, спросил главный философ. — В его левом башмаке однажды открылась подобная штуковина. Аркканцлеру тогда пришлось нелегко. Когда твои ноги пребывают в разных измерениях, не больно-то побегаешь.
— Не больно-то… — протянул Чудакулли, рассматривая тропическую картину и задумчиво постукивая себя раковиной по подбородку.
— Во-первых, ты не видишь, куда и во что наступаешь… — продолжал главный философ.
— А ещё одна как-то открылась в погребе, — сообщил декан. — Обыкновенная круглая чёрная дыра. Любой помещённый туда предмет бесследно исчезал. И старый аркканцлер Ветровоск отдал распоряжение устроить над ней отхожее место.
— Весьма разумно, — одобрил Чудакулли. Вид у него по-прежнему был задумчивым.
— Мы тоже так считали, пока не нашли вторую дыру на чердаке. Оказалось, что это другая сторона той же самой дыры. Что творилось к тому времени на чердаке, ты можешь себе представить.
— Слушайте, а почему мне никто об этом не рассказывал? — воскликнул Думминг Тупс. — Возможности, которые перед нами открываются, просто поразительны!
— Это все говорят, впервые столкнувшись с такими вот штуками, — покачал головой главный философ. — Но доживи до моих лет, юноша, и ты поймешь: когда находишь нечто, благодаря чему открываются поразительные возможности с перспективой революционно изменить к лучшему жизнь рода человеческого, — в таких случаях лучше всего закрыть крышку и притвориться, будто ты ничегошеньки не видел.
— Однако если расположить выходную дыру над входной и бросить в нижнюю какой-нибудь камешек, то он, появляясь из выходной дыры, будет тут же снова проваливаться во входную… Таким образом, вскоре он будет двигаться со скоростью метеорита, и количество генерируемой энергии превысит все разумные пределы…
— Кстати о метеоризме. На чердаке это самое КОЛИЧЕСТВО чуть не превысило, — кивнул декан, принимаясь за холодную куриную ногу. — Но, слава богам, существует такая вещь, как вентиляция.
Высунув руку в окно, Думминг осторожно помахал ею в воздухе. Тыльная сторона ладони быстро нагрелась.
— И что, никто эти дыры не изучал? — осведомился он.
Главный философ пожал плечами.
— А чего их изучать? Обычные дырки. В каком-то месте скапливается большое количество магии, и она начинает протекать, прожигая окружающий мир, как расплавленное железо прожигает топлёный свиной жир.
— Нестабильные точки в пространственно-временном континууме… — пробормотал Думминг. — Да есть сотни способов как использовать подобное…
— Во-во. Теперь понятно, отчего наш географ всегда такой загорелый, — усмехнулся декан. — По-моему, это немножко нечестно. География должна познаваться через трудности. А не так, чтобы высунул голову в окно — и вот она, география. Иначе все были бы географами.
— Осмелюсь не согласиться, — возразил главный философ. — На мой взгляд, он всего лишь расширил свой рабочий кабинет.
— Кстати, вам не кажется, что это и есть тот самый ИксИксИксИкс? — задумчиво вопросил декан. — Вид вполне чужеземный.
— Море действительно присутствует, — согласился главный философ. — Но можно ли утверждать, что им что-то опоясывается?
— В данном случае оно скорее… оплескивает.
— По-моему, море, способное к опоясыванию чего бы то ни было, должно выглядеть более солидно, — высказался профессор современного руносложения. — Ну, вы понимаете, о чём я. Грозные штормовые волны и всё прочее. Тем самым море дает понять всяким чужакам: побережье опоясывается мною, и никем иным, так что держитесь-ка подальше, а то и вас перепояшем.
— Может, нам стоит выйти и разведать обстановку? — предложил Думминг.
— Как только мы туда вылезем, непременно случится что-нибудь ужасное, — мрачно предсказал главный философ.
— Но с казначеем-то ничего плохого не произошло, — возразил Чудакулли.
Волшебники сгрудились вокруг окна. На линии прибоя виднелся человечек в поддёрнутом до колен балахоне. Над головой у него кружились птицы, а немного в стороне призывно покачивались пальмовые ветви.
— И как это он ухитрился ускользнуть? Должно быть, улучил момент, когда мы отвлеклись, — предположил главный философ.
— Казначе-е-ей! — позвал Чудакулли.
Человечек даже не оглянулся.
— Не хотелось бы, знаете ли, поднимать шум, — промолвил заведующий кафедрой беспредметных изысканий, завистливым взглядом окидывая солнечный берег, — но в моей спальне страшный холод. Вчера ночью даже пуховое одеяло покрылось инеем. Думаю, короткая прогулка по солнышку пойдёт мне на пользу.
— Мы здесь не для того, чтобы прогуливаться! — отрезал Чудакулли. — Наша задача — помочь библиотекарю.
Книга с заглавием «У-ук» сладко всхрапнула, словно бы в подтверждение.
— Об этом я и говорю. Среди пальм бедняге сразу станет лучше.
— Предлагаешь заткнуть его между веток? — уточнил аркканцлер. — Не забывай, пока он ещё «История Одного У-ука».
— Наверн, ты меня прекрасно понял. День на берегу моря принесёт ему куда больше пользы, чем… день неподалеку от берега моря. Пошли уже, а то я совсем замёрз.
— Ты совсем свихнулся? Кто знает, какие чудовища там водятся! Посмотри на этого бедолагу там, на берегу! Море, должно быть, кишмя кишит…
— Акулами, — подсказал главный философ.
— Вот именно! А также…
— Барракудами, — добавил главный философ. — Марлинями. Рыбами-мечами. И вообще, судя по виду, это место недалеко от Края, а, как рассказывают рыбаки, там водятся такие рыбы, которым ничего не стоит отхватить человеку руку.
— Н-да, — согласился Чудакулли. — Здоровенные рыбы…
Голос его вдруг изменился, приобретя некие странные нотки. Весь преподавательский состав знал, что на одной из стен кабинета аркканцлера висело чучело очень большой рыбы. Чудакулли охотился за всем и вся. Единственному выжившему петуху в радиусе двухсот ярдов от Университета оставалось кукарекать последние денечки,
— А джунгли! — продолжал главный философ. — Там же страшно опасно! В тамошних дебрях чего только не водится! Смертельно опасные зверюги. Может, там тигры! Или ещё хуже: слоны, гориллы, крокодилы, ананасы! Я туда ни ногой. В общем, аркканцлер, я тебя целиком и полностью поддерживаю. Лучше замёрзнуть здесь, чем столкнуться нос к носу с бешеным человекоядным чудищем.
Глаза Чудакулли ярко горели. Он задумчиво погладил бороду.
— Тигры, говоришь? — повторил он. И добавил немного иным тоном: — И… АНАНАСЫ!
— Дикие и смертельно опасные, — решительно подтвердил главный философ. — Один такой отправил на тот свет мою тетку. Мы всей семьей пытались спасти её, но тщетно. А я её ПРЕДУПРЕЖДАЛ, что едят их совсем не так, но старушка меня не слушала…
Декан искоса глянул на аркканцлера. Это был взгляд человека, который тоже очень не хочет возвращаться в стылую спальню и который вдруг сообразил, на какие рычаги следует жать.
— И я согласен, Наверн, — сказал он. — Нет уж, никто не заставит меня лезть через пространственную дыру на какой-то, видите ли, солнечный берег, где море кишмя кишит огромной рыбой, а джунгли — опасной дичью. — Декан зевнул зевком плохого игрока в покер. — О да, я лучше проведу ночь в старой доброй холодной кроватке. Не знаю, как ты, конечно. Аркканцлер?
