девать из этого дома.
– Таня, я вас умоляю… объясните хоть вы ей, что я никуда её никому не продам, не отдам и не сплавлю! Разве что она сама захочет отсюда уйти… но я бы на её месте не торопился. Сейчас за ней такая охота будет!
– Какая ещё охота? – испугалась Таня, обнимая вороничку за худенькие плечи.
– Натуральная! Она же теперь не принадлежит ни к какому роду, раз её семейка от неё так избавилась, а это значит, что вороница с самым почитаемым и старинным даром, молоденькая, красивая и незамужняя, будет огромным искушением для всех родов – заполучить её в качестве жены какому-то молодому ворону.
– Не хочу! Никуда не хочу, ни к кому! – замотала головой Карина, – А ещё я летать не умею!
– Да и не надо! Тебя теперь и на руках таскать будут, – пожал плечами Сокол.
– И на руках не хочу! Только если… – она замялась
– Только если что? – Филиппу уже самому интересно стало.
– Только если у Тани, – покосилась на Татьяну Карина.
– Бедный ты ребёнок! – Таня притянула её к себе, погладила по голове, доверчиво приникшей к плечу, а потом велела пойти и посмотреть, не готов ли ужин.
Карина радостно выскочила из кабинета и умчалась по коридору, чуть не подпрыгивая от облегчения, а Таня спросила:
– Филипп Иванович, я так понимаю, что вы, если что, сможете отвадить от Каруси назойливых претендентов?
– С удовольствием! – усмехнулся Соколовский. – Я не люблю воронов, вы же знаете, да?
– Вы их так интересно не любите! – рассмеялась Татьяна.
– Как хочу, так и не люблю, – пожал плечами Сокол. – А что, скажете, не за что их не любить? Да, я всё понимаю, они по природе своей птицы. И в природе птицы слабых птенцов выкидывают из гнезда не от жестокости, а для того, чтобы вырастить хоть кого-то, хотя бы сильных поднять на крыло. Какой с них спрос? Но эти-то… никто из них от голода не страдает, умеют рядиться в людской облик, принимать людской уклад жизни, а вот это «слабого вон из гнезда» так никуда и не делось!
– Да, вот в этом случае это действительно голимая жестокость, – погрустнела Таня. – Хотя… и люди иногда так делают!
– А я и людей, знаете ли, далеко не всех люблю! – фыркнуло капризное начальство. – Имею право!
Глава 33. Просто ужин
Соколовский изучающе покосился на Татьяну:
– Кстати, вы осознаёте, что Карина вас начала воспринимать в качестве матери?
– Видимо, так и есть, – призадумалась Таня.
– И вы не против? – заинтересовался Соколовский.
– А почему я должна быть против? Ей так явно полегче, а мне совсем нетрудно.
– А вас на всех-то хватит? Ну, Вран, Карина, Крамеш постоянно рядом, Терентий что-то бубнит, лисы, норуши? А если сами семью захотите завести? Как они вас все поделят?
– А я не апельсин, меня делить не надо! – улыбнулась Таня, припоминая детскую песенку «Мы делили апельсин», – Я неделимая! А семью… если кто-то заведётся… придётся мне к вам обращаться!
– Зачем?
– Для морального наркоза кандидата! Хотя… может, Крылану попрошу, нет, наверное, всё-таки вас!
– Почему? – Cоколовскому стало чрезвычайно любопытно, чем это его воздействие лучше, чем у Крыланы.
– Вы только шок приглушите, ну, из мужской солидарности, а Крылана, чего доброго, ещё начнёт мне идеального мужчину вылепливать, – рассмеялась расшалившаяся Таня.
– Вот вы шутите, да? А это, между прочим, чистая правда. Так что Крылану к избраннику, когда таковой будет, даже не подпускайте! – вполне серьёзно кивнул Сокол. – Тут уж действительно лучше ко мне. А главное – не к Крамешу! Он вам вообще робота напрограммирует!
– Хорошо, договорились!
– Да, так давайте вернёмся к нашим воронам, а точнее, к Карине. Я, конечно, имею право её никуда не отпускать, но пользоваться этим не собираюсь, только вот она и сама от вас пока никуда не отойдёт – вы ей отчаянно нужны. Так что, если к вам будут прилетать посольства с тем, что вы должны её отпустить, что ей хорошо только с соплеменниками, а главное, чтобы вы убедили этого птенчика в том, что ей с ними будет лучше, всех посылайте ко мне!
Соколовский лениво, на манер сытого льва, потянулся, а потом продолжил:
– Сразу говорите, что вы ничего не решаете, а вон там имеется хозяин Карины, с ним и летите, и говорите, и пинка получайте! – Соколовский улыбался такой доброй-предоброй улыбкой, что Тане стало очевидно – он прямо-таки предвкушает, как будет «давать пинка» претендентам на крыло и лапу, а главное, дар Карины.
А Филипп продолжил:
– Хватит с неё воронов-пользователей! Все обойдутся! Тем более что такой знаток и нам пригодится! Уртян вон, только и ждёт известия, правда то, что Карина сказала, или нет – ему страсть как хочется отвары делать на правильной воде! Да и так… мало ли, источник обследовать нужно.
Таня подозревала, что Каринин талант сам Соколовский будет с удовольствием использовать, но…
– Но он её и защитит, и прикроет, и никому не позволит её запереть где-нибудь с нелюбимым мужем, которому она только для статуса и заработков нужна. Лучше уж так!
– Комнату ей выделите получше… и опять придётся кого-то в горничные искать! – вздохнул Сокол.
– Никого не надо искать! Я всё делаю хорошо, и дальше буду! – послышался от двери взволнованный голос Карины. – Иначе опять Тане придётся убирать! Тань, там ужин… он готов, – опять смутилась вороничка теперь уже своего решительного выступления.
– Милая, да меня же заклюют, если узнают, что талантливейшая вороница здесь горничной работает, – развёл руками Сокол.
– А, может, у меня увлечение такое? Это… хобби! – предположила Карина. – Мне нравится, когда чисто.
– Ну разве что хобби, – с сомнением протянул Сокол.
– Вы ужинать будете? – Таня решила сбавить градус переживаний – хватит уже на сегодня.
– Если пригласите – буду! – Соколовский вспомнил, что на съёмочной площадке ему предложили на обед салат, который совершенно однозначно уже прожил отпущенный ему срок, и бифштекс, с которым надо было сражаться не просто с ножом, а с мечом наперевес! Поэтому он скромно закусил кефиром и хлебом, так как в Подмосковные леса
