Гранит надгробий
Глава 1
Инженер человеческих душ
Наташа вошла в гостиную ровно в тот момент, когда посреди комнаты вспыхнул телепорт, а в нем отлично просматривалась восхитительного телосложения барышня с шикарной рыжей гривой, практически, в чём мама родила. Нет, кое-какое бельишко на крутобёдрой и грудастой красотке всё же имелось, но оно лишь подчёркивало то, что, по идее, должно было бы скрывать.
— Фёдор! Это ты! У меня получилось! — просияла барышня при виде меня, многогрешного, а глаза драгоценной супруги мгновенно налились хорошей такой бурей. И вот как теперь доказать, что я не верблюд⁈ Ведь в самом деле понятия не имею, что это за красавица, и откуда она меня знает.
— Фёдор? — в голосе Наташи отчетливо звякнул металл смертельной битвы.
Всех, включая улыбающуюся от уха до уха незнакомку в белье, спас Нафаня.
— Мой добрый сеньор, — прозвучал его голос в наэлектризованной тишине. — Осмелюсь заметить, что это тот же самый человек, которого нам в Сарай-Бату пытались подсунуть орки, выдавая его за менталиста.
Я шумно выдохнул. С плеч свалилась гора.
— Спасибо, Нафаня, — кивнул я в ту сторону, откуда шел голос домового, а девице сказал: — Дурак ты, Макс, и шутки у тебя дурацкие. Я же женатый человек и порядочный семьянин!
— Не понял… Какие шутки? — низким грудным голосом начала барышня, опустила глаза на роскошный бюст и завопила в непритворном ужасе: — Мамочки! Что это со мной⁈ Я же только телепортацией занимался!
— Магам, специализация которых предполагает нестабильность внешней формы — и, прежде всего, метаморфам, при практиковании телепортации необходимо немалое внимание уделять сохранению требуемого облика, поскольку при телепортации нередки спонтанные трансформации. Учебник телепортации для третьих курсов магических учебных заведений под редакцией светлейшего князя Воронцова, глава седьмая, — процитировал невидимый Нафаня.
— Ты у нас ещё и двоечник, — безжалостно припечатал я метаморфа. — В кого перекинулся-то хоть?
— Дай в зеркало глянуть, — девица нашла взглядом зеркало, подошла, посмотрелась и покраснела, кажется, до пяток. — Ну да, так я и думал, — пробормотал метаморф.
— Влюбился?
— Люблю.
— Ладно, Макс, это всё лирика. Но если ты сейчас не примешь свой естественный вид, нас убьют. Причем меня — в первую очередь. Или тебе опять ману откачать?
— Не надо, — убитым голосом откликнулась девушка, потом пошла рябью, и вот уже на ее месте сидел на полу ужасно грустный юноша с пепельными волосами и в сильных очках. Что характерно, одет Макс был нормально: джинсы, футболка с принтом какого-то Ктулху, мокасины.
— Дорогая, — прокашлявшись, торжественно произнес я. — Позволь представить тебе моего несколько э-э-э… экстравагантного друга. Маг-метаморф Максим Васильевич Курбский. Макс, это моя жена, княжна Наталья Константиновна Ромодановская. Я тебя серьёзно прошу, не приходи ко мне больше в таком виде. Потому что жизнь человеку даётся один раз, и как бы бесцельно ты ни прожил свои годы, умирать один хрен не хочется… Голоден, небось?
— Увы, есть такое дело, — уже вполне светски ответил вечно голодный Макс, умения которого, насколько понимаю, жрали ресурсы организма со страшной силой.
— Рада знакомству, Максим Васильевич, — улыбнулась Наташа, и в этой добрейшей женщине никто ни за что не признал бы бешеную фурию, которая готова была рвать и метать проклятого изменщика-мужа всего пять секунд тому назад.
— Семён Семёныч! — позвал я.
Мой управляющий, кхазад Семён Семёныч Говорухин — настоящую фамилию его не каждому трезвому под силу выговорить[1] — через полминуты вошел в комнату и вопросительно посмотрел на меня.
— Семён Семёныч, будьте так добры, распорядитесь насчёт ужина на троих в кратчайшие сроки. А мы пока подышим воздухом на балконе.
* * *
[1] Симонпетертомас Симонпетертомасович Шпракхшталмайстер, см. «Бездарь и домовой».
Денек выдался чудный. Самый конец октября, но лето в этом году загостилось в Воронежской губернии (в Калужской уже гораздо грустнее), так что самый багрец золотой осени при комфортной температуре почти что бабьего лета позволял нам не бояться замерзнуть.
— Да, так мне зачет не сдать, — грустно проговорил Макс.
— Сдашь, куда денешься. Штудируй Воронцовский учебник. Ты явно его не читал толком, иначе то, что тебе процитировал Нафаня, помнил бы, как «Царёво творение». Собери всё воедино. Вот это твоё «вижу цель — не вижу препятствий» — это ты хорошо освоил, судя по тому, что меня нашел чисто. Осталось при этом не терять собственный облик, и дело в шляпе — в смысле, зачёт в ведомости.
— Тебе легко говорить, ты уже женат, — вздохнул Курбский.
— А причём тут…
— Да при том, Феденька, — сказала Наташа, беря меня за руку, — что гость наш всё о ненаглядной своей думал, а не об учебнике.
— Она прекрасна! — порывисто сказал Макс.
— Мы видели, — хмыкнул я, покосившись на жену.
— Как звать-то красавицу? — спросила она.
— Аннушка. Анна Матвеевна Огнева, — глаза метаморфа мечтательно закатились, по лицу поползла улыбка.
— Пиромант, небось? — спросил я. — При такой-то фамилии.
— Не, природница. Практику в этом году у эльфов проходила в Забайкалье.
Наташа уже совершенно успокоилась, Макс перестал говорить о своей любезной Аннушке, и вообще, мы сидели за столом и ужинали. Моему восемнадцатилетнему телу, которое рвалось в бой, махать саблей, стрелять из чего попало и поднимать легионы зомбарей, было не понять восторг семидесятилетней души: как же это здорово, когда есть свой дом, в доме стол, и за ним — семья, друзья… Так что я тихонько наслаждался моментом и вспоминал недавние события.
Весь август я пахал, аки проклятый. То Шаптрахор истязал силовыми упражнениями, кроссами по пересеченной местности и волтузил меня, почем зря. То отставной гусарский полковник Азаров мучил фехтованием, стрельбой и поучениями как правильно побеждать супостата на поле боя, которые нужны мне, как рыбке зонтик: вступать на военную стезю я никак не предполагал. Правда, отец быстро объяснил мне, насколько я ошибаюсь и, главное, почему. Дело в том, что в военное время главная работа некроманта — мобилизация. То есть поднимаешь столько мертвецов, сколько только можешь, интенданты их вооружают. А потом ты их ведешь в бой. Просто потому, что кроме тебя ими никто управлять не сможет — специфика, знаете ли. И
