Ненависть к миру и самому себе.
Опьянённый своими возможностями, вдруг обрушившимися на тебя, ты начинаешь мстить миру. За все унижения прошлого, за грязь и тлен настоящего, за предсказуемость и отвратительность будущего. Твоя война – не против «них», абстрактных врагов, живущих в твоей голове, навязанных тебе агрессивной телевизионной пропагандой, придуманных хитрыми дельцами теневого правительства, нет – твоя война против самого себя, против живущего в тебе духа унижения. Этот дух – ты впитывал его в себя вместе с водой и пищей, ты выпускал его из себя мочой и вонючими фекалиями. Он жив в тебе с того памятного дня, когда отцовская рука впервые занесла тугой солдатский ремень с золочёной пентаграммой на бляхе над твоими розово-невинными ягодицами; с того дня, когда дегенеративный старшеклассник с покрытым прыщами лицом отнял у тебя велосипед, купленный родителями на мятые деньги прежней страны, тщательно откладываемые ими на протяжении целого года.
Этот дух – ты высвобождаешь его азартным криком, возбуждённой речью, сжатыми яростно кулаками – ты ошибочно именуешь его гордостью, самосознанием. Нет, друг мой, это унижение, пылающее в тебе холодным, злым и расчётливым огнём.
Ты ликуешь в толпе таких же униженных, растоптанных и опущенных. Повинуясь обострённым инстинктам толпы, ты наполняешься ложным ощущением единения, общего триумфа, взрывающегося над вашими головами искрами праздничного салюта. На короткое время вы все забываете о собственном унижении, об уготованной вам участи рабов. Вы забываете о Смерти, стерегущей всех вас в тёмном сыром тупике, к которому ведут все улицы и переулки этого холодного города. Вы забываете о трещинах собственного бытия, из которых сочится густая кровь вперемешку с жёлтым гноем.
Титан наблюдает за нами и усмехается. Для него все мы – ничто, опавшие листья, гниющие среди сухой травы. Наши жизни – горсти земли в его серых ладонях. Да, друг мой, нам – мне и тебе – в очередной раз уготовано унижение.
Унижение – это искусство, творимое природой, освобождённой от гнёта Смерти. Подобное тому искусству, которым являются горы и моря, например. Унижение – это универсальный регулятор, право Бога в отношении чад своих; его уникальное свойство-идентификатор, позволяющее ему отличать себя от собственных творений в неисчислимом множестве им же порождённых миров.
Верх унижения – смерть раба. Констатация непреложной истины, торжество необратимости. И противоположность её – Смерть как акт освобождения. Мифологическая Смерть Героя – отчаянный полёт в Вальхаллу на крыльях Валькирий, воздаяние тому, кто рискнул и отринул страх.
Нет, вряд ли последнее ждёт тебя. Ведь твои сражения – это крики в толпе, это брызганье слюной перед наэлектризованным экраном; твои сражения – заблуждения твои. Ты хорошо помнишь обиды и мстишь при первой же возможности; ты полон унижения, и оно пустило в тебе корни, оно заместило собой тебя, если ты вообще когда-либо был. В тебе говорит твоя Боль. Твой Страх. И невозможность что-либо изменить.
Но без тебя не было бы искусства. И без меня – тоже. Потому необходимо признать, что череда унижений для всех нас – закономерна. Мы – соль мира; тени, пляшущие по стенам театра. Титан сомнёт нас, непременно сомнёт. Но перед этим даст нам несколько мгновений самолюбования, насыщенных секунд гордости и радости, несколько хрупких осколков торжества. Ведь в этом и заключается суть его главного фокуса.
