оказались тщетными. Что же делать?
Перфильев ощупал свои карманы – словно надеялся отыскать нож там. Пальцы проворно пробежали по груди и, ничего не обнаружив, спустились вниз, где наткнулись на ключи, покоившиеся в кармане брюк. «Сойдёт!» – решил он и вынул связку.
Устроившись за столом поудобнее, капитан принялся подцеплять скотч длинным ключом от квартиры – полиэтиленовая полоска немного поддалась. Перфильев увеличил усилие, методично работая ключом. Рывок – и внезапно скотч оторвался, но вместе с ним прорвалась и оболочка пакета – часть порошка посыпалась ему на руки, ещё часть взвилась в воздух белой пылью.
– Блядь! – вслух выругался капитан, непроизвольно вдохнув немного висящей в воздухе пыли. Такого исхода он, само собой, не ожидал.
Порошок рассыпался по поверхности стола, дыра в полиэтиленовом брикете напоминала рваную рану. Отложив в сторону бесполезные теперь ключи, Перфильев принялся аккуратно собирать порошок назад. Такой конфуз случался с ним впервые.
«С остальными брикетами надо быть осторожнее, – подумал он. – Куда же подевался чёртов нож?»
Собрав весь просыпавшийся порошок, он потянулся к весам. В этот момент сзади что-то щёлкнуло. Перфильев обернулся.
В дальнем от него углу гаража в воздухе висело какое-то тёмное облако. Оно походило на сгусток дыма, при этом расплывалось, словно он смотрел на него сквозь очки с большими диоптриями.
«Что за ерунда? – подумал капитан. – Откуда здесь дым?»
Можно было допустить, что услышанный несколькими секундами ранее щелчок был звуком короткого замыкания, а дым распространяла тлеющая проводка, но в застоявшемся воздухе гаража совсем не пахло гарью… Кроме того, лампы дневного света, которыми освещалось помещение, горели, как и прежде. Капитан встал из-за стола, не сводя глаз с дымящегося сгустка.
Он сделал несколько шагов навстречу дымному облаку, когда то начало уплотняться, становиться менее размытым – словно в окулярах бинокля настраивали резкость. Перфильев остановился, тревожно наблюдая за происходившей со сгустком метаморфозой. Минуло ещё несколько секунд, когда в облаке дыма стали обрисовываться черты лица. Лицо было незнакомым, но имело отчётливые азиатские черты, напоминая капитану китайского божка.
«Должно быть, так действует наркотик, – подумал Перфильев, – я же вдохнул немного из того, что просыпалось. Похоже, у меня галлюцинации…»
На всякий случай он зажмурил глаза и встряхнул головой. И тут же услышал голос:
– Это тебе не поможет.
Капитан моментально открыл глаза и посмотрел в угол, где сгусток уже оформился в фигуру китайского божка. Голос исходил от него.
– Я не галлюцинация, – произнёс «божок», и лицо его искривилось в ухмылке. – Я не менее реален, чем ты.
– Этого не может быть! – прошептал Перфильев, осознавая нереальность происходящего и вместе с тем подмечая про себя, что, если он пока в состоянии опознать галлюцинации, значит, всё не так уж и плохо для него.
– Почему? – спросил «божок», – отчего меня не может быть, если я уже есть – и вот он я, прямо перед тобой?
– Тебя не существует! – сказал капитан. – Ты просто плод моего воображения… Моего изменённого сознания!
– А, может, ты – моего? – расхохоталось видение. – С чего ты взял, что ты более субъектен, нежели я?
Перфильева отпустила первая оторопь, и он сделал ещё один шаг навстречу «божку», тем не менее, опасаясь подходить слишком близко. Дым тем временем окончательно рассеялся и существо – как окрестил его про себя капитан – обрело отчётливые очертания. Оно парило в воздухе примерно в метре над полом гаража, словно медитируя.
– Я существую, – сказал капитан, – я дышу, я мыслю, я был здесь до твоего появления, в конце концов…
– Это ничего не значит, – парировало существо, – я тоже дышу и мыслю, а что касается категорий времени… то, чтобы ты знал, мне уже несколько тысяч лет. Так что я был на этой планете задолго до тебя. И, как бы обидно это ни звучало, останусь здесь и после того, как тебя не станет.
– Хорошо, – капитан понял, что спорить бесполезно, тем более, с большой вероятностью он спорил сам с собой – точнее, с той частью своего разума, которая оказалась под действием наркотика. – Кто ты?
– Меня зовут Яньван, урус. Я – тот, кто судит.
– Кого? – инстинктивно спросил капитан, судорожно глотая слюну.
– Всех. Но главным образом мёртвых.
На секунду повисла тишина, которую Перфильев поспешил нарушить:
– И зачем ты здесь? Я же не мёртвый…
Внезапно существо расхохоталось. Лик его исказился, проступили хищные черты. Впрочем, уже в следующую секунду оно приняло вполне умиротворённый вид.
– Твоя самоуверенность веселит меня. Однако не буду слишком строг: ты ведёшь себя как обычный смертный – вы все думаете, что созданы какими-то особенными, несущими некую высшую цель… Но будем честны: вы созданы из праха… и прахом рано или поздно становитесь. Поэтому я бы не стал так однозначно утверждать, что ты не мёртв. В тех категориях времени, которыми привык мыслить я, ты никогда и не жил. Просто вспыхнул и погас, как праздничный фейерверк в ночи…
– Ты пришёл судить меня?
– Возможно.
– Почему?
Яньван пристально посмотрел на Перфильева, в его глазах заплясали искры.
– Ты сам прекрасно знаешь. Твою жизнь не назовёшь праведной. Впрочем, я бы даже не назвал это жизнью…
– Неправда! Я такой же, как и все остальные…
– Да? – Яньван картинно изобразил удивление, лицо его при этом исказила саркастическая ухмылка. – А мне казалось, ты считаешь себя отличным от других. Я бы даже сказал, ты считаешь себя стоящим над другими…
– К тому меня обязывает моя должность…
– Должность? – Яньван вновь расхохотался. – Должность – это ведь от вашего слова «до́лжно», верно, урус? Ты хочешь сказать, что делаешь то, что до́лжно?
– Думаю, да.
– И чем ты руководствуешься? Какую цель преследуешь? – «Божок» внезапно шумно и с удовольствием почесался. – Нет, давай так, чтобы было понятнее: почему ты делаешь то, что делаешь?
Перфильев не понял, куда клонит незваный гость, и решил переспросить:
– Что именно делаю?
– Ну, положим, зачем ты служишь?
Перфильев немного задумался. У него никогда не возникало такого вопроса. Цели и мотивы его службы всегда казались ему предельно понятными.
– Я служу на благо своей Родины.
– Родины? – Яньван улыбнулся. – И что есть твоя Родина?
– Россия, – без промедления ответил капитан.
Китаец прищурил свои раскосые глаза – так, что они стали похожи на две тёмные трещинки посреди сухого морщинистого лица.
– Ради России ты торгуешь наркотиками, урус?
Яньван наступил на больную мозоль. Это было самое слабое место в моральном кодексе Перфильева – этим вопросом он терзал себя и сам – правда, довольно давно, когда только попал в теневой бизнес по протекции Жирнова. С тех пор он уже успел придумать хорошее оправдание…
– Так я очищаю свою страну от всякой мрази. От недочеловеков, готовых променять своё будущее на химическую дрянь. И променять на неё будущее моей страны…
– Браво! – Яньван захлопал в ладоши. – Сколько пафоса! Сколько искреннего рвения в твоих словах. И сколько пустоты! Ведь слова остаются просто словами. Ты – обычный лицемер, коими буквально кишит твоя земля, урус. Вы все считаете себя богоизбранными, людьми с особой миссией… Из века в век твердите про щит между Азией и Европой. Словно вы способны кого-то защитить… Словно способны постоять даже за самих себя!.. О каком будущем ты говоришь?
– О будущем своего государства, своей нации!..
– Нации? – Яньван громоподобно захохотал, его адский смех заметался эхом в стенах гаража, рассыпаясь каскадом оглушающих звуков. – Ты называешь нацией кучку разобщённых, озлобленных и нищих человечков? Каждый из которых отгородился от остальных и тянет исключительно под себя? Не смеши! Вы живёте в грязи и упадке, но при этом, если кто-то из вас хоть немного возвышается над остальными, залезает на верх навозной кучи, он тут же начинает считать себя гегемоном и угнетать остальных! Взгляни на себя: ты же сам такой! Гегемон херов. Право имеющий!..
– Право имеющий… – на автомате повторил Перфильев вслед за Яньваном, словно произносил
