– В работе – ответил я – Только вот закончили.
– Ого. Вы сегодня еще и работали. Я-то как увидела здесь, подумала, что празднуете победу в бою. А тут вон как. Да вы трудяги. Ладно, не буду мешать.
– Есть минутка? Пару вопросов бы задать. Общеобразовательных.
– Разве что минутка – ослепительно улыбнулась кареглазая – Я тут кое-кого жду… ну ты понимаешь…
– Я быстрый парень – заверил я ее.
– Пошли.
– Ты отличаешься от них как плукс от червя – сообщила мне она, едва мы опустились на соседний стенной выступ.
– Думаешь?
– Чувствуется. Прет от тебя этаким… а от них нет.
– Это пока – улыбнулся я.
– Думаешь? Стоит ли время тратить, убийца львов?
– Не понимаю, о чем ты.
– И сегодня про тебя опять слушки ползли удивительные. Слушай… хочешь переговорю насчет тебя с парой наших бригадных?
– С Морисом, например? – проявил я осведомленность.
– О… знакомы?
– Бурлачили на него – усмехнулся я – Спасибо, двести… как к тебе лучше обращаться?
– Энгри.
– Энгри – чуть удивленно кивнул я – Еще раз приятно познакомиться. Я Оди. Приветствую со всеми церемониями. Можно спрашивать? А то минутка тикает…
– Давай.
– Где качаешься? Что пьешь и ешь?
– Решил набрать форму?
– Верно.
– Туда тебя не пустят – в нашу бригадную качалку. Она в одной из наших «игл».
– Грустно… питаешься чем?
– Тут стандартно. Шесть раз в день пищевые брикеты, изотоники, хотя бы два раза в неделю ем мясо – больше вареное. Ну и раз в неделю покупаю особые инъекции.
– Какие?
– Тут нужен статус. Как получишь – система сама предложит.
– И что за статус?
– Минималка – боевой полурослик. Но не кадет. Солдат. Сам понимаешь – система заботится о тех, кто выполняет самые опасные задания.
– Ясно. И что за инъекция? Массу дает?
– Нет. Разве что немного. Это не стероиды. Но действие в чем-то схоже. Повышается выносливость, сила, быстрее восстановление после тренировок. Система сама пояснит, когда предложит. Я советую.
– Спасибо.
– Еще что?
– Мясо здесь дорогое?
– В среднем… Обычный ростбиф из серого плукса обойдется в двадцатку. Вкусно. И гарантия нашей бригады.
Вот это цены… сюда нувориши одни ходят?
– Можно за десятку получить порцию костей с неплохими кусками мяса. Есть что поглодать, вполне хватит, чтобы побаловать вкусовые сосочки.
– Уже приемлемей. А что за гарантия?
– Бригада гарантирует – здесь ты получишь свежее мясо, а не тухлятину. И это будет именно мясо плукса.
– А какие еще варианты? – удивился я.
– Свинина – коротко ответила Энгри.
– Свинина?! Реально? Здесь есть? И почему это плохо?
– В смысле – червятина. Ее свининой называют.
– А? Червятина? Не видел здесь насекомы… стоп! Ох ты… Ты серьезно?
– Более чем. Не вздумай покупать уже разделанное мясо у малознакомых. Да даже у хорошо знакомых разделанное нарезанное мясо не бери – не угадаешь, что за вырезку тебе предлагают. С ляжки плукса или с ягодицы червя…
– Твою мать… – искренне произнес я.
– Поддерживаю. Но такова здешняя сучья жизнь. А черви пропадают частенько. Даже из клуксов. Пропадают бесследно и попробуй потом угадай – сдохли они от голода и их буднично оттащили в медблок на утилизацию, либо же этим обрубкам кто-то заткнул кляпами рты и сумрачными тропами утащил туда, где можно уже не бояться надзора Матери. Хорошо зная дороги и тропки можно незаметно пройти сумрачными путям так, что ни разу не попадаешься на чужие глаза.
– Встречные гоблины, орки?
– Это делается ночью. Пусти впереди разведчика – и проблем не возникнет.
– Это реально? Или домыслы?
– Черви бесследно пропадают. Порой это же случается с зомби. Два раза какая-то несуществующая бригада забирала с перекрестка пяток зомби-доходяг и о них больше никто не слышал. Оди… ты просто не покупай разделанное мясо. Подкопи денег и приди сюда – здесь тебе за десять солов дадут три-четыре мясные кости и наслаждайся себе. Либо, если повезет еще раз убить плукса, поспрашивай, где можно его приготовить – и пожарь себе сам. Хотя проще притащить тушку сюда – за свежак тебе отрежут хороший кусок, пожарят и подадут со всеми почестями. Скажешь мое имя – пожарят как следует.
– Понял. Спасибо. Хм…
– Спрашивай.
– Минута еще тикает?
– Мое вечернее развлечение опаздывает – вздохнула Энгри – Так что спрашивай.
– Червей куда утаскивают? В темное местечко, где можно без помех разделать?
– Не отбить бы аппетит – поморщилась девушка – И чего сразу разделывать? Сам подумай – черви все тощие. Они ведь доходяги, едва выживают. Сначала надо что?
– Что?
– Будь хозяйственным, Оди. Кто купит жилистое мясо? И самому жрать не захочется. Все хотят сладкого жирка. Поэтому украденную скотинку надо сначала откормить.
– Тьфу…
– Ага. Еще хочешь жареного мяса?
– Хочу.
– Так и быть – вздохнула Энгри – Ты необычный и забавный парень. Угощаю…
Подавшись вперед, я успел накрыть ее ладонь своей, не дав поднять руку. Улыбнулся:
– Спасибо. Но нет. Мы заработаем солов – и сами купим себе мяса. И тебя буду рад угостить.
Смерив меня задумчивым взглядом, не спеша освобождать ладонь, Энгри медленно кивнула:
– Верю.
Убрав руку, спросил:
– И где откармливают?
– Тут уже одни слухи. Гоблины болтают – эхо носит. Но вариантов мало. Зловонка, Стылая Клоака. И там и там нет надзора Матери. Там царит вечный сумрак, Оди. Сплошная гребаная сумеречная зона. Там каждый коридор – тропа смерти. И поэтому туда не суются.
– То есть там живут?
– В Зловонке? Еще как живут. Если бульканье в дерьме можно назвать жизнью.
– Гоблины, орки?
– У них свои прозвища. Меткие. На Зловонке – дерьмоеды. Но если встретишься вдруг с кем из них, знай – себя они называют болотниками. Назовешь дерьмоедом – будет драка. А подраться они любят и умеют.
– Ага. Болотники… и почему? Догадки уже есть кое-какие, но…
– Все из старичков знают. Зловонка – бывший рабочий узел Дренажтауна. Вокруг него таких узлов шесть штук. Как лепестки навозного цветка идут кругом вокруг верхнего квартала. По сути – это гребаные сплетения сотен труб. И каждая труба – с дерьмом. Буквально.
– С чьим?
– С эльфийским! – фыркнула Энгри – Что за вопрос? Все дерьмо мира стекается в Дренажтаун.
– Прямо все? – недоверчиво прищурился я.
– Ну ты и гоблин! Выражение просто такое. Хотя может и правдивое. А так – все стоки ведут в Мутноводье и там фильтруются. Раньше и Зловонка исправно давала свою порцию вонючих отходов. Но однажды там случилась очень крупная авария. Лет двадцать назад вроде как. И авария была крайне серьезной. Куча сложнейшего оборудования вышла из строя. Все было так плохо, что Мать решила не тратить время на ремонт и, демонтировав силами гоблинов и орков остатки важной техники, оставила разрушенный узел как есть.
– Так все плохо?
– Я была там однажды. Не внутри. У входа. Но видела перекрученные и раздавленные толстенные трубы, вдавленные и вспученные стены, остовы разбитого оборудования – насосы и все такое. Мать мудра – там нечего было восстанавливать. Всю нагрузку перевели на оставшиеся пять узлов. А шестой… там самотеком продолжает сочиться дерьмо из дыр. Разлилось неглубокое болото – оно медленно стекает в построенный желоб тянущийся в Дренажтаун. Так вот появилась Зловонка. И вот там, как мне чудится, свининку и откармливают перед убоем. В тот единственный раз, когда стояла у входа, прикрывая наших, чудились мне доносящиеся из вонючей темноты жалобные крики… Года три назад боевое звено наткнулось на плывущего по сточному желобу жирного тяжелораненого червя. Они вытащили его. Он вскоре умер у них на руках, истекая говном вперемешку с кровью. И не сумел сказать ни слова – у него был вырезан язык. И выколоты глаза. И отрезаны яйца. О! Вот и мое вечернее развлечение. Освобождай место, гоблин.
– Спасибо – кивнул я, сползая с выступа.
