хотел...
— Рядовая космического Флота Объединенных Систем Катия Худа находится под личной защитой лорда командующего! — припечатывает медик.
Зол замирает. Его взгляд жадно скользит по моему телу. Дольше, чем необходимо замирает на выдающейся груди. Судорожно сглатывает, разворачивается на пятках и выходит за дверь.
Медленно выдыхаю.
Перехватываю простынь крепче и пытаюсь сползти по ложементу ниже. Но шваркова простынь топорщится и липнет к ногам.
Пытаюсь отлепить ее, но она мокрая.
Приподнимаю край и провожу рукой по бедру...
«Алярма-алярма-алярма!» — верещит надо мной обезумевший ассистент.
Подношу испачканные в чем-то липокм пальцы ближе к лицу.
Нет! Не может быть!
Это кровь! Моя! КРОВЬ!
ЦИКЛ!
Но этого НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!
Глава 25
— Эй, неженка, чего разлеглась? — вырывает меня из медикаментозного сна злой шепот.
Часто моргаю и в сумраке медблока узнаю присевшую перед моей медкапсулой Игорию.
Что? Приподнимаюсь на локте и вижу позади нее частично раскуроченную нервно моргающую подсветкой медкапсулу.
Что-то мне подсказывает, что Пателл такому повороту не обрадуется.
Вчера он быстро активировал лекарственный туман и я вырубилась почти мгновенно, не успела ничего спросить у него про мой цикл.
А сейчас мы с Игорий вдвоем. Судя по всему на корабле отбой. И девушка настроенная решительно.
— Вставай, — дергает она меня. — Пора валить отсюда...
Я подчиняюсь.
Это уже на уровне рефлексов.
Спрыгиваю на холодный пол и морщусь.
В полумраке, разгоняемом только подсветкой наших капсул и бледным световым лучом у ступенек перед самой дверью, я различаю ее гибкий, полностью обнаженный силуэт.
Она словно дикая кошка в естественной среде перетекает на полусогнутых, замирает, прислушивается, поведя головой и снова грациозно движется к цели.
Игория хорошо ориентируется в темноте, вскрывает пару ящиков и наощупь исследует их содержимое.
— Вот дерьмо! — рычит она сквозь зубы.
— Что?
— Ничего! — она изящным движением бедра задвигает очередной ящик. — Пусто. Этот швакр все попрятал! Пойдем так...
— Так? — я замираю и развожу руки в стороны. Словно она может видеть меня голой и удивленной.
— Будем импровизировать...
— Мы на военном корабле черных гончих Золы, — с моих губ срывается истерический смешок. — А ты предлагаешь вывалиться голыми в коридор, с пустыми руками и что?
Она замирает.
— Знаешь, неженка, ты права! — она резко разворачивается. — Одежда нужна!
Она без стеснения вскрывает еще пару шкафов с медицинским оборудованием и издаёт победный рык.
— Надевай! Живо!
В руки мне летит нечто тонкое и длинное.
— Шварковы золы! — шипит Игория и натягивает на себя украденный комбинезон.
Не отстаю от нее.
С трудом могу поместить свои бедра и грудь в это нечто!
— Для кого эти комбинезоны? — словно читает мои мысли Игория. — Для детей?
Учитывая габариты золов ее замечание звучит точно.
Утягиваю застежки на талии и только после этого с трудом застегиваю все замки.
Эластичный комбинезон обтягивает меня словно вторая кожа, тонкая, но удивительно прочная ткань приподнимает мою небольшую грудь до безобразия. Про задницу я вообще молчу.
— Обуви нет, — пожимает плечами Игория и подходит в своей изуродованной капсуле.
Легко запрыгивает на крышку.
— Новый план!
Поднявшийсь на носочки, Игория дотягивается до решетки под самым потолком, дергает ее на себя, хватается за край образовавшейся дыры и подтягивается.
— Идеально! — шипит она откуда-то из короба. — Неженка, за мной!
— Ты с ума сошла! — шиплю я в ответ, а сама передёргиваю плечами от страха.
— Я сказала, лезь за мной! У меня есть план, как свалить с этой помойки...
Помойкой корабль золов точно не назовешь, но вот сами золы...
Огромные, мощные, пугающие до дрожи. И эти их странные повадки.
Вспоминаю, как накануне мужчины жадно принюхивались ко мне и внутри все сжимается от страха.
Яркой вспышкой проносится жаркий секс с лордом командующим в капсуле. Он перекрывает все остальное.
Смелые прикосновения, власть и подчинение сплетённые с нежностью и жаждой.
Воспоминания встают перед моими глазами так ярко, что низ живота стремительно наливается раскаленным желанием...
— Тебя долго ждать? — зло шипит Игория.
И я отгоняю от себя непрошенные воспоминания.
В одном Игория права. Нам надо уходить. Как я поняла из разговоров, золы не собираются передавать нас правительству объединенных систем.
С одной стороны хорошо, что меня не дезинтегрируют за преступление, которого я не совершала.
Но с другой стороны я должна предупредить Таню и папу.
Я не могу их бросить вот так. Со знанием, что их дочь и сестра беглая или убитая преступница, осужденная за покушение на убийство высокопоставленных чиновников.
В отсутствии прямого виновника, отвечать придётся близким родственникам. Аксиома Объединенных систем, что окружение влияет на становление личности. За преступление детей несут ответственность родители.
А этого я не могу допустить.
Папа болен. Он не переживет отлета с Луны. Ему постоянно нужна его гравикамера.
А Таня... слезы наворачиваются на глаза.
Сестра с детства грезила наукой. Мечтала работать с мамой и бабушкой.
И после их трагической гибели ее одержимость наукой только возросла.
Вот уж кто точно не переживет полета на рудники так это моя педантичная и увлеченная своей работой сестра.
Я Таню кроме как в лабораторном халате и представить никак не могу. Она в нем на работе, на конференциях, через комм и даже в домашней лаборатории.
Киваю принятому решению и забираюсь на крышку поврежденной медкапсулы следом за Игорией.
Подпрыгиваю и подтягиваюсь.
— А теперь вперед и ни звука! — командует штрафница.
И мы быстро ползем по воздуховоду, обдаваемые легкой ионизацией.
Девушка впереди замирает на каждой развилке, прислушивается, принюхивается и резко поворачивает то в одну, то в другую сторону.
Не знаю, куда она нас ведет, но хочется верить, что она «знает» дорогу.
Чем дальше мы движемся, тем сильнее я ощущаю дискомфорт.
Мое тело покрывается испариной.
Лицо пылает.
— Игория! — шиплю я.
— Отставить разговоры, — бросает она мне через плечо.
Сердце тревожно бьется в груди, а напряженный пульс лупит по вискам до головной боли.
— Что-то не так... - я замираю.
Приваливаюсь спиной к черной полированной стенке и тут же сжимаюсь от прошивающего меня нового приступа боли.
Низ живота словно кто-то пронзает плазменным резаком.
— Ууу, — закусываю губу и сжимаюсь в тугой комок из оголенных нервов.
— Твою... - шипит Игория. — Осталось немного...
— Иди, — выдыхаю я и заваливаюсь на бок в тесном пространстве вентиляционной шахты.
Боль обручем сковывает мою голову. Зажмуриваю глаза и дышу рваными глотками.
Подтягиваю колени к подбородку и...
Ощущаю на своем лицо ледяную ладошку.
— Ты горишь, неженка! Да что эти шварки с тобой сделали? — выплевывает она ругательства.
— Это... не...они... - хрипло выдыхаю и снова корчусь от нестерпимой боли.
На этот раз она
