Невидимые планеты. Новейшая китайская фантастика [сборник litres] - Лю Цысинь

2

Дракон-лошадь точно не знает, как долго он шел. Звезды беззвучно вращаются над его головой, и над землей бредет луна, но часов рядом нет, и ощутить ход времени невозможно.

Проспект, на котором он находится, когда-то был самой знаменитой улицей города. А теперь он превратился в глубокое ущелье, отвесные стены которого образованы из смеси кирпичей, стали, бетона и деревьев — из сплава неорганики с органикой, разложения с жизнью, мегаполиса из стали и стекла с древними мифами.

Он помнит, что когда-то рядом была площадь, всю ночь залитая светом, словно тысячелетняя мечта. Но в конце концов огни погасли, и мечте настал конец. В этом мире все подвластно влиянию времени.

Прибыв в долину, которая когда-то была той площадью, дракон видит фантастическую картину: во все стороны протянулись бесконечные горы, сложенные из стальных обломков. Когда-то эти обломки были автомобилями различных моделей и размеров, и большинство из них настолько проржавели, что от них остались только остовы. Изогнутые ветки тянутся из темных пустых окон и пронзают небо, словно пытаются схватить ускользающую жертву.

Дракон-лошадь испытывает невыразимые печаль и ужас. Он опускает взгляд, чтобы посмотреть на свои ржавые передние конечности. Чем он отличается от мертвых автомашин? Почему он не должен упасть рядом с ними и уснуть вечным сном?

Никто не может ответить на эти вопросы.

С его груди с глухим стуком падает чешуйка; она катится среди стальных обломков и исчезает в водянистом лунном свете. Насекомые — и рядом, и вдали — на секунду умолкают, а затем вновь затягивают свою радостную песню, словно упавший объект — просто мелкий, не имеющий значения камешек.

Он пугается еще больше и прибавляет шагу. Ночное путешествие продолжается.

Писк доносится из определенной точки среди развалин. Звук тонкий и жуткий, он отличается от трескотни насекомых и птиц. Дракон-лошадь идет на звук, ищет его источник, раздвигая носом густую траву. Внезапно он замечает, что из неглубокой пещеры на него смотрят крошечные темные глаза.

– Кто ты? — спрашивает дракон-лошадь.

Он уже так давно не слышал собственный голос, что этот гулкий тембр кажется ему странным.

– Ты меня не узнаешь? — говорит тонкий голос.

– Не уверен, что я видел тебя раньше.

– Я — летучая мышь.

– Летучая мышь?

– Полузверь-полуптица. Днем я сплю, а ночью выхожу, чтобы летать между зарей и сном.

Дракон-лошадь внимательно рассматривает своего собеседника: острая морда, большие уши, свернувшееся в комок мягкое тело, покрытое тонким серым мехом. Два тонких перепончатых крыла поблескивают в лунном свете.

– А ты кто? — пищит летучая мышь.

– Кто я? — повторяет вопрос дракон-лошадь.

– Ты даже не знаешь, кто ты?

– Может, знаю, а, может, и нет. Меня зовут дракон-лошадь, а это значит, что я — дракон и лошадь одновременно. Вначале я был мифом в Китае, но родился во Франции. Не знаю, машина ли я, или зверь, жив я или мертв — возможно, во мне никогда не было оживляющей искры. Кроме того, я не знаю, гуляю ли я наяву или во сне.

– Как и все поэты, которые превращают сны в своих лошадей [9], — вздыхает летучая мышь.

– Что?

– О, ты напомнил мне одно старое стихотворение.

– Стихотворение?

Слово кажется дракону-лошади знакомым, но он не уверен, точно ли понимает его смысл.

– Да, мне нравятся стихи, — кивает летучая мышь. — Когда поэтов больше нет, стихи становятся еще ценнее.

– Поэтов больше нет? — осторожно спрашивает дракон-лошадь. — Ты хочешь сказать, что больше никто не пишет стихотворений?

– А разве это неясно? В этом мире уже не осталось людей.

Дракон-лошадь даже не оглядывается. Он знает, что она права.

– Что же нам тогда делать? — спрашивает дракон, немного помолчав.

– Мы можем делать все, что захотим, — отвечает летучая мышь. — Людей больше нет, но мир все еще существует. Смотри, какая красивая сегодня луна. Если хочешь петь —