заметно пожал плечами. — Тебе не нравится, когда в экипаже кто-то нарушает заведённый порядок.
Это прозвучало не вопросом.
— Я смотрю получать по шее за идею тебе не в первой, — подвёл итог капитан. — Дело не в нарушении порядка. Дело в том, что мы… Живём в этой галактике. А ты как с черной дыры свалился. Ты умный, внимательный, способный постоять за себя… Но абсолютно не приспособленный к тому, как живут за пределами среднего кольца.
— Знаешь, когда я удрал? — поинтересовался Лес. — Около полугода назад. За эти полгода я увидел не всё, конечно. Но много. И очень разного. Так что дело не в приспособленности.
Рик усмехнулся, потёр лоб, подавляя зевок и посмотрел на Леса.
— В нём все дело. В умении подавить своё эго и стремления, чтобы приспособиться. Ты не приемлешь иерархии и не выполняешь приказы. И я не могу взять на себя ответственность за то, что Джет выпустит тебя подышать вакуумом, после того как ты заступишься за кого-либо.
Капитан неспешно поднялся и добавил:
— Поэтому транспорта можешь не ждать. Сейчас ты менять борт не будешь. Что делать с этим положением, я пока не решил. И решать не буду, пока не высплюсь. У тебя есть каюта и кормёжка. Как минимум до Ботавуи. Что будет дальше… Звезды укажут.
С этими словами капитан покинул кают-компанию.
— Дело в том, что каждый сам выбирает, к чему ему приспосабливаться, а к чему нет, — тихо сказал Лес, глядя на закрывшуюся дверь. — И не всё в этой галактике стоит того, чтобы к нему приспособиться…
Шер радовалась, как девчонка. Они живы. Они вместе… Будут совсем скоро. И можно будет наливать каф в его бокал, а в своём — прятать улыбку и вспыхивающий взгляд. Что она там говорила? Не обжигает? Ещё как… Может, когда-нибудь, и пропадёт это трепетное чувство и горячий, бешеный стук сердца. Лет через сто-двести. Может быть…
…И кормить его обедом… и разговаривать, разговаривать… И помочь снять тяжёлую обувь, и аккуратно повесить одежду, и уложить его спать, прикорнув рядом…
"И пусть Галактика подождёт?"
Шер тихо рассмеялась. Насочиняла себе. Там сейчас Лариус. И кормить их нужно сейчас. И не так, как в мечтах. И добрый кэп опять оставит Ника на вахте…
Камбуз снова стал точкой преткновения на её пути. Вышла она только через несколько минут, ведя впереди гравитележку с посудой, термосами, и в облаке сногсшибающего аромата свежесваренного кафа.
— А Джетро опять не попрощался? — усмехнулась она, переступая порог рубки. — Ну, значит, жди в гости?
Беззлобная перебранка двух пилотов мгновенно прекратилась. Ник обернулся, благо не был занят ничем, кроме общего контроля ситуации, Лариус зажмурилась, показывая, как довольна проявленной заботой.
— Мэм, как я мог?! — возмутился пират, расслышавший слова врача. — Я уж было решил, это вы не придёте поблагодарить меня за компанию и пожелать счастливого пути и спокойных звёзд!
— Расскажите это кому-нибудь другому, Джетро! — произнесла Шер, не сводя сияющих в пол-лица, смеющихся глаз со штурмана. — Это я ждала вас, вы хотели показать ногу… Но не показали и носа в медблоке. Лёгкой дороги среди звёзд, Джетро! До встречи, как-нибудь ещё подежурим!
— Я сама надежда, — галантно ответил дурос. — Ник, если ты не зажал ещё пару контейнеров, то мы отчаливаем. Полной безработицы вам, мэм.
Лариус подтвердила, что в трюме остались только контейнеры, отобранные для экспедиции.
Ник не отвечал. Он смотрел на Шер, пока наёмница не кашлянула деликатно и не поднялась, прихватив с подноса каф.
— Я отдыхать, сменю через три часа, — сообщила она, покидая кокпит.
— Лариус! Подождите, — крикнула вслед Шер, бросая виноватый взгляд на Ника, — мне бы осмотреть вас… И… И возьмите хоть термос с обедом… — договорила она, отмахиваясь от своей странной логики. Когда эти зелёные глаза… Какая там логика…
— Давайте через три часа я подойду в медблок, — наёмница обернулась на пороге. — Думаю, за это время ничего страшного не произойдёт?
— Если вас не поцарапали и не покусали, то время терпит, — честно сказала Шер, — если же есть царапина, то — лучше сейчас. У тогорианца в крови обнаружена гноеродная бактерия. Скорее всего, входные ворота — рана, а источник — зубы того монстра. Может, он и падали не чурался.
— Со мной всё в порядке, — Лариус качнула головой. — Костюм — в клочья, но кожа не задета. Но я подойду, чтобы вы были спокойны.
Она скрылась.
Как только дверь за женщиной закрылась, штурман сделал выпад. Поднос мгновенно оказался на панели, только каф всплеснул в бокале. А Шер — на коленях у Ника.
— Мне что-то показалось там, в челноке…
— Наконец-то… — прошептала Шер, зажмурившись и отпуская себя и свою нежность на волю… — Наконец-то — ты… — её руки оплели его. — Не показалось, — еле слышно отозвалась она, щекоча дыханием седой висок. — Не меньше двоих, зеленоглазых… Во всём похожих на тебя…
— Какой кошмар, — с непередаваемой интонацией выдохнул Ник. — Что они тебе сделали настолько плохого? Нет уж, давай они будут во всем похожи на самих себя, а?
— Эй, — донеслось из динамиков, — надеюсь, меня пригласят на свадьбу?
Ник выпутал одну руку из объятий и треснул по клавише, обрубая связь.
— Молчание знак согласия, — решил Джетро, которого уже никто не слышал.
— Ужас, — рассмеялась Шер, уткнувшись в грудь Ника. — Вся Галактика в курсе наших дел…
Она подняла на него блестящие в полумраке рубки глаза.
— Наверное, мне хочется как можно больше тебя рядом… — улыбнулась она чуть смущённо. — Конечно, они будут такими, какими захотят быть сами… Но если законы генетики никто не отменит — пусть у них будут твои черты…
— Твои мне как-то больше нравятся…
Он приподнял её лицо за подбородок, всмотрелся в глаза.
— Так ты не шутишь? Ты это серьёзно?
— Ты спрашиваешь? — у неё было странное выражение глаз. — Разве этим можно шутить, Ник? — тихо спросила она. — А ты?.. Ты… — ей не хотелось договаривать фразу до конца, чтобы не обидеть его ненароком.
Он медленно повёл головой, не отводя от неё взгляда.
— Ты сама не знаешь, что ты сказала тогда, родная… Нельзя ничего большего предложить мужчине. По крайней мере, мне ничто другое не известно.
— Я знаю, мой хороший, что я хотела сказать… — её губы шевельнулись почти незаметно. — Ты никогда не умрёшь, Ник, никогда…
Однажды он уже умирал — и мог бы что-то сказать об этом… если бы хотел и помнил сейчас. Но у худого, седого человека с резкими чертами лица было куда более важное дело, чем вспоминать собственную смерть.
— Никогда ещё не был более живым, — слова срывались с губ сами
