Проект «Геката» - "Токацин"

Монитор мигнул — в коридоре сработала сигнальная вспышка — и дроны взлетели на метр вверх и рванулись вперёд. Три аппарата сразу набрали скорость, три, отстав, догнали их рывками, остальные распределились по разным высотам и старались не столкнуться. «Никакой толкотни,» — обещал Иджес, заманивая Гедимина на Летние гонки. «И стрельбы тоже не будет. И взрывов. Я тебе что, Линкен?»

Этот этап продолжался меньше минуты — уже на двадцать пятой секунде монитор загудел, сообщая, что первый дрон пересёк финишную черту. Когда Кенен под недовольный гул зрителей переключился на камеру у финиша, десять из двенадцати уже приземлились.

— Где ещё два? — спросил Кенен.

— Авария, — сообщил Амос, следящий за гонками в осевом коридоре. — Вынужденная посадка. Иджес уговаривает их долететь до финиша. Сильно расстроились.

Гедимин мигнул. «Странные дела. Кто-то ещё азартнее Иджеса?» — подумал он. «До драки, надеюсь, не дойдёт.»

Первый монитор погас. Камера, установленная на корме бывшего корабля, показала натянутые поперёк коридора полотнища, кое-где проколотые толстой проволокой. Гедимин озадаченно мигнул.

— Зет, приём, — тихо сказал он в коммутатор. Начальник местного цеха был где-то среди зрителей — на гонки он точно не собирался.

— Это твоя полоса препятствий?

В наушниках выразительно фыркнули.

— Предлагал нормальную. Иджес сказал — повесим тряпки. И что делать с этим полоумным гонщиком?!

Передачу звука Кенен так и не сумел настроить, но, судя по трепыханию полотнищ, в коридоре включили усиленную вентиляцию. Вдоль переборок натянулось защитное поле. Монитор коротко вспыхнул, и рядом с полосой препятствий появились первые дроны. Видимо, предыдущий финиш был где-то очень близко — до первого полотнища все двенадцать добрались одновременно. Летели они медленно, не ускоряясь, а у полосы и вовсе зависли в воздухе. Пластины обшивки зашевелились, открывая сопла, и Гедимин, сжав пальцы в кулак, помянул про себя ядро Сатурна. «Только бы не натрий…»

Из открывшихся сопел брызнула жидкость, и полотнища, дымясь, начали распадаться на лохмотья. Крупный клок накрыл дрон, раньше других влетевший в дырку, его повело в сторону, и он врезался в проволоку и, отскочив от неё, свалился на палубу. Ещё два столкнулись, не поделив отверстие. Проволока, политая реагентом, задымилась, и несколько струн порвались. Зацепленный ими дрон врезался в потолок, другой завертелся на месте, но пилот справился с управлением и принялся поливать кислотой следующее полотнище. Гедимин уткнулся лбом в ладонь и старался не шипеть в респиратор. «Ну, хоть не натрий…» — эта мысль немного его утешала.

— Интересные тут правила, — прошептал кто-то неподалёку от Гедимина. — Я такого на Кларкской регате не видел.

— Летние полёты, — хмыкнул Кенен. — Помнится, Джед однажды взорвал стадион. Весёлые были времена…

— Я ничего не взрывал, — сердито напомнил ему Гедимин. В наушниках послышались смешки.

В коридоре уже образовалась лужа из остатков кислоты и разлагающегося в ней скирлина с обрывками проволоки. Дроны, миновавшие полосу препятствий, влетели в шар защитного поля, наполовину залитый водой, и, закрыв все сопла, нырнули на дно. Монитор погас.

— И что теперь? — спросил кто-то из ремонтников. — Соревнования по скоростной отмывке?

— Ждите, парни, — сказал Кенен, высматривая что-то на экране смарта. — Сейчас скажут, кто там лучший.

Монитор зажёгся через пять минут, и Гедимин, пересчитав пилотов и дроны в их руках, облегчённо вздохнул. Три механизма выглядели покорёженными, но их можно было починить. Ни один дрон не расплавился и не взорвался.

— У нас тут шесть победителей, — сообщил Амос. — Три скоростника и три спеца по кислотным плевкам. Два приза не получит никто.

— А что за призы? — зашевелился сармат, сидящий перед Гедимином.

— Суточный паёк от «Фьори», три литра горючего и цацка в виде дрона, — ответил Кенен. — По выбору победителя. А первым выбирает, естественно, первый.

С выводом результатов Амос не затянул. Гедимин нашёл в списке победителей Иджеса — тот быстрее всех провёл дрон по прямому коридору и выбрал приз-цацку. Облегчённо вздохнув, сармат протиснулся вдоль переборки к выходу. Его не задерживали — Кенен, отключив мониторы, выгонял всех в коридор, ремонтники выясняли, кто на кого поставил, и насколько глупой считать «кислотную» выдумку. «Тупее мог быть только натрий,» — сделал для себя вывод Гедимин, выбравшись в опустевший осевой коридор. Пока пилоты ушли в мастерскую, можно было незаметно добраться до подпольного цеха и доделать последние два стержня для синтезирующего реактора.

Первый стержень уже был подвешен на электромагнит, когда в цеху появился довольный Иджес. Он с силой хлопнул Гедимина по спине и широко ухмыльнулся.

— Ну, как тебе?

— Бывало и хуже, — буркнул сармат. — Зачем кислота?!

Иджес пожал плечами.

— Никто не пострадал. Но вот, — он едва заметно поморщился, — дрон с мозгами — плохая идея. Железка думать не должна.

Гедимин, неопределённо хмыкнув, потянулся за полупустым цилиндром — заготовкой для стержня.

— Мы тут подумали, — снова заговорил Иджес, выждав несколько секунд, — мы же не привязаны к мартышечьему календарю. Айзек предлагает устраивать гонки раз в два месяца. Как раз все успеют подготовиться.

— Мать моя пробирка, — пробормотал Гедимин. — Значит, следующий кислотный дождь — в октябре?

Иджес ухмыльнулся.

— И у меня уже четырнадцать заявок. Сарматы хотят разделиться по звеньям. Снова по трое — два пилота и механик. Айзек ещё думает, что подводные гонки можно заменить скоростным бурением. Поможешь с ирренцием, если что? Я не люблю эту дрянь, но хороший самоходный бур без неё не получится.

Гедимин недовольно сощурился.

— Бурение? И Кенен согласился?

— Я с ним ещё не говорил, — отмахнулся Иджес. — Значит, на тебя можно рассчитывать? Уже три звена хотят видеть тебя механиком.

— А я их видал на орбите Седны, — буркнул Гедимин, раскручивая наполняющийся цилиндр в ладонях. — Двигатели сделаю. Ровно по списку. Список принесёшь в сентябре. Остальное — без меня.

31 августа 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Один из диванов в вестибюле был свободен, и Кенен немедленно на него уселся и откинулся на спинку с таким видом, будто всю ночь тяжело работал. Полтора десятка людей, пришедших с утра в госпиталь Кларка, при появлении сарматов замолчали и долго косились на них с опаской. Гедимин отошёл к стене и разглядывал там плакаты. Можно было бы сесть рядом с Кененом, но диван и так прогнулся — ещё одну тонну сверху он бы не выдержал.

Плакатов за прошедший месяц стало больше. По-прежнему на видном месте висела реклама тестирования по программе Гонда, под ней — предупреждение для «родственников» рокканского посла. На большом плакате, прикреплённом рядом, был нарисован смуглый беловолосый человек с широкой улыбкой, а через косую черту от него — очень правдоподобный илэн. «Всем, кто сталкивался с так называемым господином Лиутом,» — было написано под картинками. «Под его личиной скрывался мошенник на доверии — разумный моллюск из галактики Илэна-Карит. Для мошенничества он использовал галлюциногенный спрей. Вещество крайне токсично. Каждый, кто имел дело с господином Лиутом, может бесплатно проверить кровь на содержание токсина и получить дозу антидота. Не все инопланетяне одинаково дружелюбны. Будьте осторожны!»

— Добрый день, Кенен, и вы, Гедимин, — послышался из-за спины голос Питера. — Извините за долгое ожидание.

— Нашёл много отравленных? — спросил Гедимин, кивнув на плакат.

— А, это, — отозвался человек после недолгой заминки — отчего-то вопросы Гедимина часто вводили его в замешательство. — Больше, чем хотелось бы. В основном их присылал ко мне шериф. Там, в номере, нашли карточки, ценные вещи… Лиут неплохо развернулся за две недели.

Сарматы пошли за ним к лифту. Оглянувшись, Гедимин ещё успел заметить четвёртое объявление и прочитать слово «Кагет».