Все это, наверное, уже стало историей… Это была одна из земных наций. На планете, которую вы называете Старая Земля. Там жили англичане, китайцы, испанцы. Пили чай. Слишком много народу. В общем… Земля.
Флоренс смотрела на нее из-под своего шлема. Голографический интерфейс окрашивал ее лицо в разные цвета. Она понятия не имела, что означали эти названия. Какие-то термины из античной истории, которая вдруг ожила перед ними. Каким же загадочным все-таки был феномен времени. Прошлое, настоящее, будущее… Рядом с черной дырой их границы теряли свое значение.
– Надеюсь, все пройдет как надо, командир. Мы с вами хорошо поработали. Несмотря на давление обстоятельств. Наши команды работали плечом к плечу, как старые друзья. Можно сказать, мы тоже немного поучаствовали в написании Истории, с большой буквы. Хотя никто никогда об этом не узнает.
Урса кивнула.
– Вы нашли нас здесь по причине нашей аварии. И, что парадоксально, именно в результате этой аварии вы получили сигнал, который шел к вам больше трехсот лет. Вы нас спасли. Очень странно думать, что для нас вы являетесь еще даже не родившимися потомками.
– Может быть, среди нас и есть какой-нибудь ваш потомок, командир, – сказал Мендес. Он закончил застегивать перчатки капитана и отошел на пару шагов назад, чтобы осмотреть скафандр целиком.
– Кто знает, возможно, чей-то из моего экипажа. Конкретно мой – вряд ли. В любом случае это была бы честь для меня, Мендес, – ответила Урса. – Знаете, вы обращались с нами как с героями. Но настоящими героями были вы. Вы пошли на риск ради незнакомых вам людей, покинули орбиту, опустились туда, где пространство и время искажены гравитацией. У вас даже не было сомнений. И вы платите очень высокую цену за ваше благородство. Вы все пожертвовали собой ради нас. Все, не только сержант Риомар. Вы почти сто лет не были дома. Никто не узнает вас, когда вы вернетесь.
– Вероятно, так и будет, – согласился Манкевич. – Но им придется раскошелиться, когда они сверятся со своим списком пропавших экспедиций. Страховые выплаты за рискованные экспедиции очень большие. Мы будем богаты.
– Я не подумал об этом, Манкевич, – вступил в разговор старший помощник. – Это правда. Нам придется судиться со страховыми компаниями. Ужасная перспектива.
Урса расхохоталась. Ее смех по-прежнему поражал Флоренс. Она так и не могла понять, почему на всех изображениях Урса была так сдержанна.
– А теперь серьезно, капитан, – сказала Урса. – Мне и моей команде плевать на исторические книги. Мы не надеялись выбраться отсюда. Если мы вернемся домой, это будет благодаря вам. Вашему мужеству и вашей жертве. И я надеюсь, в вашем времени к вам отнесутся так, как вы того заслуживаете: как к героям.
– Боюсь, что, если мы расскажем, что с нами случилось на самом деле, никто нам не поверит. Даже если мы предоставим все данные. Они подумают, что данные сфальсифицированы. – Флоренс покачала головой. – Нет, командир. Нам достаточно будет знать, что вы вернулись домой. И, как мы знаем, это обязательно должно случиться. Так что можно сказать, что успех этой миссии гарантирован.
Урса смотрела ей в глаза, все еще стоя со скрещенными руками. Затем протянула правую руку. Флоренс пожала ее. Любопытно. Ее правая рука почти полностью восстановила способность двигаться.
– Капитан, – сказала Урса, – для нас было честью познакомиться с вами. С вами и вашей превосходной командой.
Флоренс сделала глубокий вдох. Пришло время прощаться. Еще не совсем, конечно. Им надо будет постоянно коммуницировать между собой во время операции «Доставка пиццы». Это дурацкое название придумал Хастингс. Но всем оно понравилось. Пиццу спустя несколько столетий после ее изобретения все еще ели на тысячах планет Федерации.
Они будут продолжать оставаться на связи до самого прыжка. Но попрощаться надо было именно сейчас. Флоренс кивнула. Урса: ее кумир. Женщина, которая вдохновляла ее с самого детства. Символ. Стимул. Она всегда незримо присутствовала в ее жизни. Встретить ее и ее Веселую Семерку было больше, чем временной парадокс. Это было чудо. Странно, что самое большое влияние Урса оказала на нее здесь, рядом с Божьим оком. Спустя столетия после… Было по-прежнему очень трудно осознать эту путаницу с временами. Но легенда вышла за пределы книг и воплотилась в живом человеке. И этот живой человек превосходил любую легенду. Она была настоящая.
Флоренс не знала, что сказать. Она только кивнула. Урса выпустила ее руку и пожала руку Манкевича.
– Спасибо, команда, – сказала она своим низким голосом. – Вам выпала честь служить под началом этой женщины. С ней вы далеко пойдете, у меня нет в этом никаких сомнений.
У всех присутствующих был ком в горле. Никто ничего не сказал. Даже Манкевич, мастер протокольных речей, не нашел слов.
– А теперь мне лучше вернуться на свой корабль. У нас еще осталась работа.
Урса повернулась и открыла люк шлюза. Прежде чем выйти, она в последний раз посмотрела на всех троих долгим взглядом. Флоренс медленно подняла правую руку и поднесла ее ко лбу, отдавая честь. Манкевич и Мендес сделали то же самое. Никто не произнес ни слова. Это было не нужно. Урса с улыбкой повторила их жест. И вышла. Крошечное помещение вдруг показалось им очень пустым.
Флоренс услышала щелчок закрывающегося шлема и шипение сжатого воздуха. Внезапно все внешние звуки пропали. Внутри скафандра она слышала только свое собственное дыхание и биение сердца. С другой стороны экрана Мендес подавал ей знаки: она должна была проверить оставшиеся системы. Флоренс подняла руку, жестом прося его подождать. Она еще не закончила настраивать подачу кислородной смеси. Вводя команды и просматривая данные на интерфейсе, она взглянула на хронометр и вспомнила.
Всего час назад оба экипажа собрались в кают-компании «Некроманта». Для операции по переносу экзоматерии требовалось, чтобы оба судна были расстыкованы, а каждая команда находилась на борту своего корабля, готового совершить прыжок немедленно после завершения операции. Они должны были попрощаться, и всем показалось, что лучшим местом для этого была кают-компания «Некроманта». Они собрались действительно все, потому что Душесс Риомар, бледная и неподвижная, лежала на своей кушетке рядом с ними. Ее глаза были закрыты, а лицо выражало странное спокойствие, несвойственное ей. Обычно она всегда была в некотором напряжении, всегда хотела чего-то большего, всегда беспокоилась, достаточно ли она старается, примет ли ее команда, которая и так приняла ее с первого дня на борту. Флоренс смотрела на нее с грустной улыбкой. Наверное, они могли больше ей помогать. Дать понять, что не надо так стараться… Флоренс провела рукой по ее щеке. Риомар была самой последней,
