кольцо волос на палец.
"Невеста", — звучало трепетно, будто скользишь на пуантах, не касаясь земли… Но у "жены" была какое-то особенная глубина и тепло… как в темной ночи у негаснущего окна, где ждут.
"Ждут? Мамочка!" — всполошилась Шер, спешно подхватывая двумя пальцами кружевной подол и бросаясь к зеркалу. Не хватало ещё бессовестно опоздать, чтобы Ник решил, что она передумала!
"А вот теперь повод для волнения у тебя есть! — с сарказмом сказала она своему отражению, собирая волосы в распадающийся узел. — Настоящий. Вот-вот придёт Доминик, а ты…"
В точности и быстроте движений она сейчас не уступила бы своему Скливу, поэтому этот водопад, наконец, был пойман серебристыми шпильками в пушистый узел, из которого скоро свободно заструился льняными волнами.
…Из зеркала невесте улыбалась юная Пола Каррада. Каррада? Нет, Пола и вполовину никогда не была так хороша. И дело было не в причёске, подчёркивавшей длинную шею, не в покрое кружевного платья… Оно было совсем скромным, никакого выреза и открытых плеч — рукава по локоток, обтягивающий верх с немного завышенной талией и серебристой пеной расклешённой внизу юбки с маленьким шлейфом. И никаких украшений, кроме одного — браслета с причудливыми цветными бусинами, с которым она не расставалась никогда, и который смотрелся в наряде невесты более чем странно.
Всё дело было, наверное, в том чувстве, которое просвечивало сквозь кожу и проливалось сиянием из глаз.
"Ах, Лари… Не знаю, что ты видела в моем будущем… Но, кажется, я и через десятки лет не буду касаться земли…" — с улыбкой пожала Шер плечами, бросая взгляд на стену, разделявшую их каюты с Ником. И перевела дыхание.
Кажется, она всё успела, а Доминика пока нет… Кажется, всё идёт так, как надо. Там друзья и близкие. Но не все. Мама, отец… Нет, она не даст печали никакого шанса в такой день. И есть ещё один, которому она не послала приглашения, но которого хотела бы видеть… И дело не в прекрасных глазах вежливого человека с Бакраны. Дело было в той глубокой печали в душе, которая делала его немного похожим на Тарди. Но он не был им. Поэтому не в её власти вычерпать его печаль до дна. Но хорошему человеку не должно быть одиноко. Это неправильно…
Шер кинула взгляд на дверь и схватилась за снятый с запястья комлинк. Ведь не будет для Ника ничего обидного, если она позвонит офицеру Дженаро?
Вызов прошёл, но был немедленно сброшен. Через несколько секунд последовал звонок — уже от Дженаро.
— Слушаю вас, мисс Лонели, — послышался мягкий голос безопасника.
Глава 282
— Мисс… Мисс уже ненадолго, мистер Дженаро, — выпалила она, почему-то опять растерявшись. Это была уже закономерность? — Мы… наверное, скоро улетаем, и я не знаю, будет ли там доступна связь, но я могу вам писать, если вы не против… Мне хотелось бы знать, как вы там будете жить, — несколько сбивчиво выговорила она. — Ой, здравствуйте…
Повисла короткая пауза.
— Вот как… — тихо сказал наконец Дженаро. — Примите мои поздравления, мисс Лонели. Думаю, спрашивать, кто этот счастливчик, излишне?
— Спасибо… — не сразу ответила она, словно споткнувшись о его тихое "вот как". — Да, вы правы, — добавила она твёрдо и спросила, набрав побольше воздуха в лёгкие: — Так значит — нет?
— Вы о письмах? — уточнил безопасник. — Я буду рад получать их.
— А отвечать? — теперь уже она тихо спросила его. — Мне не хочется совсем терять вас. Если бы не вы на Бакране, у меня не было бы этого дня… Как вы поживаете, Дженаро, и как ваша "Оттепель?" — ещё мягче спросила она.
— По мере возможностей, — отозвался собеседник. — Вы же понимаете, что я не обо всем смогу вам рассказывать. Я жив, как вы можете слышать, — лёгкая тень улыбки в голосе. — Цветы прижились, но я думаю, местное солнце заставит их немного изменить цвет.
Шер улыбнулась и кивнула.
— Я очень рада, Дженаро, — мягко произнесла она. — А цвет лепестков… Это не так важно, думаю. Главное, что она будет цвести… — в её голосе сквозила улыбка. — И вот ещё… Можно вас попросить? Просто я больше никому не могу этого доверить… — от улыбки не осталось никакого следа.
— Я весь внимание.
Шер сосредоточенно наворачивала кольцо волос на палец, совсем забыв, что это её свадебная причёска.
— Если я не выйду на связь… очень долго. Не месяц, не два, не три… Я говорю "если", Дженаро… Я очень прошу вас, тогда, если это будет не сложно вам, не опасно, тем более… Найти хотя бы одного из двух человек… И написать ему… Я не знаю, можно ли это… И как… Про меня, Дженаро.
— Что именно написать, и кому именно? — уточнил безопасник.
— Всё, что знаете обо мне, без упоминания имён и названия корабля, — усмехнулась она, откидывая прядь назад. — Имена я пришлю… Но не нужно искать, если все будет хорошо… И, Дженаро… Пожалуйста, будьте счастливы. Это уже моя вторая просьба. И она имеет силу в любом случае, слышите?
— Всё, что знаю? — переспросил Дженаро.
Шер напряглась, перестав проверять на прочность обшивку каюты, как она это делала в первый день, колупая ее ногтем. Кажется, на Бакране она не ошиблась… И он что-то уже там накопал на неё… Или недавно? И…
— Всё зависит от того, что вы знаете, Дженаро… — усмехнулась она непослушными губами.
— Достаточно, чтобы уточнять границы допустимого, — мягко ответил безопасник.
— Допустимого… Вы правы… Плохая идея, Дженаро. Заставлять ещё раз переживать смерть… — произнесла она медленно. — Это недопустимо… Простите, Дженаро. Простите… Я совсем не для этого вам звонила, поверьте.
— За что вы просите прощения, мисс Лонели? — негромко спросил Дженаро.
— За просьбу в гипотетическом случае. Это глупо. И никому не понадобится. И я отняла у вас столько времени, — ответила она. — А вы про что подумали?
— Это неважно, — так же мягко ответил ей знакомый голос. — Ничего не случилось, не так ли? Зачем же просить прощения за не случившееся? Я тронут вашим доверием, мисс Лонели.
— Я не могу не доверять вам, Дженаро… — услышал он, — Мы же с вами отстреливались бок о бок… На войне это… Знаете, песня есть пиратская… "Мы спина к спине у рубки против тысячи вдвоём"… Примерно так… — улыбнулась она, вспоминая синие глаза безопасника в зеркале кара.
— Согласен даже на две тысячи, — услышала она в ответ.
— Спасибо вам за эти слова… И за всё остальное, Дженаро… И кажется, сюда идут… — она замолчала, прислушиваясь. — Отвечайте мне иногда… И я тоже. На две тысячи, — добавила она неожиданно, улыбаясь. — Я
