палец, на который было надето обручальное кольцо моей матери.
Казалось, что счастье на пару делений шкалы превышало горе. Я буду очень скучать по папе, и винить себя за очень многое. Но я знал, что он бы хотел, чтобы я был сильным. Чтобы завершил то, что начал. И я завершу. Помогу своей невесте.
Со свадьбой можно и подождать. Вернуть повстанцам Вегу, и совершить торжество там. Я подумал, что смогу заняться там образованием поселенцев. Нет, сначала, конечно, будет не до этого. Нужно будет решить много бытовых и управленческих вопросов.
Я поцеловал ладонь Принс. В первую очередь, конечно, этот полёт на Броссар. Мне стало страшно. Принс предстоит войти в какой-то подпространственный командный пункт. А если она оттуда не сможет вернуться? Кольцо поблёскивало фиолетовыми озорными огоньками, словно в насмешку над моими страхами. Я не позволю ей умереть. Там, на месте, мы что-нибудь придумаем. Я поцеловал пальцы Принс.
— Какое приятное дежавю, — сказала Принс, приоткрывая один глаз. — Помнится, я уже просыпалась от того, что прекрасный принц слюнявил мою руку…
Я коснулся губами чувствительной кожи на её запястье.
— Доброе утро, — прошептал я, отстраняясь.
— Не… — она снова игриво протянула мне ладонь. — Можно я проснусь ещё раз?
Она вроде говорила это несерьёзно, но в глазах считалась детская просьба. Я не успел отреагировать, а она как-то пристыжённо замолчала. Заметила, что я увидел.
— Закрой глаза, — шепнул я. — Разбужу тебя ещё раз.
И она с растроганной, совершенно мягкой улыбкой сомкнула веки. Я замер любуясь. При первой встрече она казалась мне дикой, озлобленной, жестокой, а потом я обнаружил маленькую девочку, которой хочется ласки. Невозможно было эту ласку ей не дать. Пускай Принс вовсе не казалась спящей, она так и не перестала улыбаться, я снова взял ее ладонь в свою и мягко прикоснулся губами к каждой выступающей косточке на ее тыльной стороне, а потом, к каждому пальчику, наблюдая за мечтательной улыбкой Принс. Мне хотелось сохранить эту улыбку как можно дольше.
— Я знаю, что это ужасно глупо, — она открыла глаза. — Но мне так нравится просыпаться рядом с тобой. Жуть какая-то.
— Почему жуть-то? — прошептал я, снова целуя её запястье.
— Это нравится мне так сильно, что даже пугает. Да и кольцо… Я счастлива, что ты мне его надел, — Принс привстала на локте, рассматривая, как мои губы касаются её предплечья. — Магия какая-то. Жаль, нужно вставать, а то бы попросила тебя ещё раз пять повторить.
— Я был бы не против.
— Но сегодня заседание конгломерата. Я должна сосредоточиться на другом.
— Знаю. Я тебя поддержу. Встану с тобой рядом.
Она вдруг напряглась:
— Послушай. Тебе… так сразу нельзя. Ты же имперец…
— Да. Но у меня же на лбу не написано… А если что, надену мимикриейтор, — я пожал плечами, стараясь не показывать недовольства.
— Альдо сказал, что тебе нельзя. Потом, когда мы уже вернём Вегу, люди тебя примут. Сейчас рано. Могут подумать, что я имперская под…
Принс осеклась.
— Под… что? — я отпустил её руку.
— Подружка… — сказала она, сжав губы в тонкую линию. — Трой, я бы хотела, чтобы ты был рядом.
— Пираты по-прежнему будут думать, что ты невеста Сантьяго?
— Тебя волнует, что они будут думать?
— Да…
Я серьёзно посмотрел ей в глаза.
— Послушай, сейчас не время вообще говорить с пиратами про мою личную жизнь, — осторожно сказала Принс и прижалась щекой к моему плечу.
— Ладно, я понял, — выдохнул я и встал. — Пойду навещу старого друга.
— Подожди, — Принс тоже резко встала с кровати, и одеяло упало с её обнажённой груди.
Мой сердитый настрой моментально поплыл. Какая же она была красивая и какая привлекательная. Огромных усилий стоило не протянуть руки, не коснуться, не припасть губами. Ещё и воспоминания прошлой ночи, вплелись в сознание, и по телу пошёл приятный жар. Принс быстро нашла майку, упавшую на пол, но не успела надеть, как я притянул её к себе. Такую смешную, с одной рукой в прорези, вторая же прорезь пока была пока смята на шее. Полуодетость распаляла. Я поцеловал ключицу Принс, спустился-таки губами до груди, обвел языком сосок. Потом ценой неимоверных усилий отстранился и помог ей надеть майку.
— Хорошо, пойдем вместе, — сказал я, отпуская Принс.
Надев куртку, она как-то хитро на меня взглянула.
— Ты же в действительности довольно страстный, — произнесла она. — Как ты сдерживался столько лет?
— Ну… это было сложно, а во-вторых, никто мне грудь не показывал, — я засмеялся и отвернулся.
— Это всё я виновата… Да и потрахаться никто не предлагал, — она подошла ко мне и взяла за руку.
Между той Принс, что говорила это неприятное мне слово «потрахаться», и той что открыто просила ещё раз разбудить себя поцелуем, зияла огромная пропасть, наполненная густым мраком, который мне только предстояло исследовать. Но я любил обе эти её стороны.
Я сплёл наши пальцы, и мы вышли из каюты. Добрались до мастерской Смарта, и он с радостным лицом открыл нам дверь. Мне вообще казалось, что этот человек даже грустит радостными гримасами. Мне вспомнился момент, когда он рассказывал про смерть друга.
Друг.
«Конь, состояние», — передал команду я, увидев на столе Смарта раскуроченную железную тушу робота.
Душа болела за него, и я всё ждал, когда железные лапки зашевелятся.
«Двигательная функция отсутствует, мощность процессора сто процентов», — пришёл ответ.
— Вы рано пришли, — сказал Смарт. — Я ещё не закончил. Наверное, только к вечеру. Здесь очень тонкая работа.
«Я скучал», — я послал неформальное, но искреннее сообщение. И даже не ожидал ответа, на такие Конь обычно не отвечал, так как у него не было для этого программы.
«Я тоже», — просочился в сознание не менее тёплый и искренний ответ.
Я замер, уставившись на Смарта. Может, мне вообще показалось. Просто хотелось это услышать.
«Конь, это ты сказал?» — переспросил я.
«Я сказал».
«Ты понимаешь, что такое скучать?»
«Тосковать во мраке пустоты по единственному другу?» — это звучало странно, так непохоже на моего робота, но я ощущал связь такую же, как и раньше.
«В общем, да», — ответил я.
Я немного испугался.
— Всё в порядке? — взволнованно спросила Принс. — Конь выглядит получше, чем когда я его достала из-под завалов… Не волнуйся.
— Да… всё… хорошо, — сказал я ей и повернулся к Смарту. — Ты как-то его модифицировал?
— Ну… нет. Но я, честно, не понимаю, как работает его процессор, — он почесал подбородок. — Может, там что-то и повредилось, или стало работать не так. Но сигнал выдает нужный, глаза светятся. Лапки скоро зашевелятся.
«У тебя сбилась речевая программа?» — уточнил я
