горят свечи на самодельной рождественской ёлке. И в эти минуты казалось, что, несмотря на всё пережитое, жизнь ещё может быть хорошей. Настоящей. Поздним вечером, когда праздничный ужин закончился, и в церкви стало постепенно стихать, Ливия, Эд, Мия, Оскар, София, Питер и Джулия поднялись из-за столов. Они тихо попрощались с соседями и направились к своему дому. За окном клубился пар их дыхания. Небо было звёздным, спокойным, будто само мироздание решило подарить им эту короткую передышку.
В их доме было тепло. Печка, разожжённая с утра, ещё хранила жар. Оскар подбросил дров, и вскоре в углу снова весело потрескивали поленья. Свет лампы рассеивал полумрак, а уютный запах кофе заполнил комнату. Они расселись вокруг печки: кто на полу, кто на стареньком диване, кто в кресле. Мия, завернувшись в одеяло, протянула кружку с горячим напитком. София поставила рядом ещё одну кружку для Эда. Джулия, облокотившись на стену, тихонько улыбалась своим мыслям. Питер возился с книжкой, взятой у детей — красочной историей о далёких странах, в которых они, возможно, никогда не побывают. За эти несколько месяцев, что они прожили под одной крышей, они стали настоящей семьёй. Но, пятеро, о своём прошлом, о том, что их привело сюда с далёкого острова, не рассказали остальным. Не лгали, но и правды не рассказывали. В этом изменённом мире прошлое часто становилось опасным грузом. Лучше было держать его при себе.
— Интересно, — тихо сказала Ливия, глядя в огонь, — каким будет наше следующее Рождество.
— Лучше, — ответил Эд, потянувшись за кружкой. — Уже сейчас лучше, чем могло бы быть.
— Мы живы, — добавила Мия, её голос был полон тёплой уверенности. — А значит, у нас всё впереди.
София улыбнулась, подтянула ноги под себя и прошептала:
— Я хочу остаться здесь. Навсегда.
На мгновение наступила тишина. Треск дров, лёгкий шорох ветра за стенами, приглушённый запах кофе и дыма — всё слилось в одну картину покоя, редкого и драгоценного в этом новом, жестоком мире. Ливия перевела взгляд на Эда. Он смотрел в огонь, но когда почувствовал её взгляд, кивнул ей едва заметно. Они знали: пока они вместе, у них есть шанс. Настоящий. За окнами мир оставался холодным и опасным, но здесь, в этом маленьком доме, в этот рождественский вечер, жили тепло, дружба и надежда. И это было самое важное. Когда кофе был допит, и кружки опустели, никто не спешил расходиться. Тёплый полумрак, потрескивание печки, уютное чувство семьи — всё это держало их вместе.
— А вы когда-нибудь задумывались… — начал Оскар, задумчиво вертя в руках пустую кружку, — Что будет дальше? Не завтра. А вообще. Через год, два?
— Построим новый город, — усмехнулся Питер, зевнув. — И я наконец научусь нормально класть кирпичи.
— А я хочу, чтобы в этом городе было ателье, — мечтательно сказала Мия и засмеялась, укрывшись пледом по самые уши. — чтобы у детей и взрослых была красивая одежда.
— И открыть школу для детей, — добавила София, улыбаясь. — Они должны учиться, даже если вокруг… такое.
Ливия смотрела на их лица, освещённые пляшущими бликами огня. Тёплый ком сжался у неё в груди — это были её люди, её семья.
— Мне бы хотелось найти способ окончательно остановить вирус, — тихо сказала она, словно доверяя им самую сокровенную мечту. — Чтобы не нужно было бояться каждого шороха за забором.
Эд молча кивнул.
— Главное, — наконец сказал он, — чтобы мы были вместе. Что бы ни случилось. Вместе — мы справимся.
Эти простые слова заставили всех переглянуться. Они не давали обещаний, не произносили клятв. Просто знали: в этом мире, где надежда редкость, их связь — самая настоящая сила. За окном ветер подул сильнее, затряс ставни. Но внутри дома было тепло, и на душе у всех стало чуть светлее. Они ещё немного посидели у печки, перебрасываясь тихими шутками и мечтами. А потом, один за другим, начали расходиться по своим углам. В ту ночь никто не видел страшных снов. На Рождество мир за стенами остался прежним — холодным, опасным, полным угроз. Но в этом маленьком доме жило нечто важнее: жизнь, вера в будущее и нерушимая дружба.
***
Утром Питер, быстро натянув куртку поверх свитера, вышел на улицу. Насвистывая себе под нос рождественскую песенку, он направился к дровнику за домом. Возле ворот он заметил знакомую фигуру. Джон, закутавшись в тёплый плащ, неспешно шёл в сторону церкви. Завидев Питера, он поднял руку в приветствии.
— Доброе утро, Питер, — сказал Джон, подходя ближе. Его голос звучал слегка хрипло.
— И вам, Джон. — Питер положил охапку дров у стены. — Что-то вы поздновато сегодня. Обычно в это время вы уже всех на уши поднимаете.
Джон усмехнулся, слегка потерев лицо ладонью.
— Признаться, да. — Он снисходительно улыбнулся. — Вчера был праздник. Позволил себе бокал вина… или два. Видимо, расслабился.
Питер рассмеялся:
— Значит, дисциплина временно отменяется?
— Похоже на то, — кивнул Джон. — В церкви ещё тихо. Наверное, многие до сих пор ещё спят.
Он оглянулся на белую крышу церкви.
— После завтрака скажи Эду и Оскару: пусть подойдут к Марку и отправятся в город, — продолжил он. — Надо просто обойти и посмотреть сколько новых оживших пришло.
— Передам, — кивнул Питер.
Они ещё немного постояли, болтая и слушая, как над городком медленно разливается зимнее утро. Где-то вдали тихо щебетали несколько птиц, редкость для этого времени года.
— Ладно, пойду, — сказал Джон. — Надо хоть как-то приводить в чувство нашу ленивую братию.
— Удачи, — усмехнулся Питер, подхватывая дрова и направляясь назад к дому.
Когда он вернулся внутрь, все уже проснулись, кто-то поставил на плиту кофе. Питер, весело оглянувшись, сказал:
— Джон передаёт доброе утро и задание на сегодня. После завтрака — в город на обход.
Эд, зевая, поднял голову:
— Ну что ж, праздник праздником, а работать надо.
Все вокруг засуетились, потягиваясь, улыбаясь и готовясь к новому дню — полному работы, планов и надежд. Они только-только уселись за стол, чтобы выпить по кружке кофе, когда воздух разрезал пронзительный крик.
— Это Джон, — тихо, но уверенно сказал Эд, вскакивая.
Через секунду крик оборвался, но почти сразу раздались выстрелы. Всё произошло быстро.
Эд, Оскар и Питер схватили карабины и ножи, Ливия выдернула винтовку, а София, Мия
