то бы остался здесь, отдохнул, — предложил Такеши. — Здесь безопасно, сам видишь, враг остановлен еще на подступах, и мы узнали об этом только из ленты новостей. Зачем куда-то спешить, ведь Дойла в его конторе ты все равно не найдешь.
— В морге отдохну, — сказал я.
— Это божественное пророчество? — уточнил Такеши.
— Оставим сие на совести толкователей, — сказал я. — ты можешь организовать мне свиток телепорта в нужный адрес?
— Могу, но придется подождать доставки, — сказал он.
— Я помню, что случилось в прошлый раз, когда мы ждали такую доставку, — сказал я. — Прогуляюсь ногами до общественного телепорта, пожалуй. Оно и полезнее будет.
— Приятно знать, что и боги блюдут свою физическую форму, — сказал Такеши. — Или метафизическую. Ну, и вообще был рад тебя видеть, Чапай. Ты все такой же. Неведомый враг, беспощадные убийцы, идущие по следу… Прямо как в старые недобрые времена.
— Наступают новые недобрые времена, — сказал я. — Ходи опасно, Такеши. Такой будет тебе мой божественный совет.
— Да я вообще никуда не хожу, — сказал он. — Зачем мне? У меня и тут все есть, и даже старые знакомые иногда в гости заглядывают.
На том мы с ним и расстались.
***
Местная транспортная система очень удобна, но в силу своих характерных особенностей она не позволяет тебе оценить истинные размеры вот этого вот всего. Ты входишь в портал в одном месте, выходишь из него в другом, и это так же просто, как в соседнюю комнату выйти, а может быть, на самом деле ты на другой конец галактики перенесся.
Нет ощущения единого целого.
В каждом мире тебе известна всего пара локаций, в которых у тебя были дела. Данж, город, может быть, королевство.
А ведь таких королевств там могут быть десятки, городов — сотни, данжей — тысячи.
Но твоя дорога приключений провела тебя мимо них, значит, в теории они вроде бы и есть, но для тебя их не существует.
Это как если бы ты недавно приехал в Москву и своей машину у тебя нет. С одной стороны, ты вроде бы знаешь, что это огромный город, где живут и работают (или не работают) миллионы людей, а с другой — тебе известно лишь несколько мест, связанных с нужными тебе станциями метро.
Вот спальный район бирюлево-нижнее-дальнее, тут квартира, которую ты снимаешь, в соседнем доме круглосуточная “Пятерочка”, в которой ты покупаешь пиво и полуфабрикаты себе на ужин, а вон там через дорогу — поликлиника, в которую тебе давно надо бы пойти, но черт с ним, как-нибудь потом, может оно само по себе со временем рассосется. Вот деловая часть города, здесь офис, в котором ты работаешь с девяти до шести с перерывом на обед, а вот, на полпути к станции метро, кофейня, в которой ты хватаешь свой утренний авторский “латте макиато” с корицей, карамелью и семенами тыквы. Вот крупный торговый центр, куда ты ездишь по выходным и после зарплаты. Вон там, за МКАДом, находится аэропорт, раз в год ты улетаешь из него в жаркую Турцию, в которой тебе известен тоже только небольшой район вокруг отеля, потому что машину напрокат брать дорого, пешком ходить — жарко, да и зачем куда-то ходить, если бассейн прямо под окнами, до моря рукой подать, и вообще все включено?
Таким образом, Москва для тебя — это несколько открытых точек на карте, окутанной туманом войны, и о истинных размерах города ты можешь только судить по тому времени, которое проводишь под землей, перемещаясь от одной точки к другой. Но это тоже очень субъективное ощущение.
Вот и мне иногда кажется, что размеры Системы — это один глобальный обман. Что на самом деле все локации, в которых я побывал, можно разместить на одной планете, а то, что звезды над головой каждый раз разные, так это все на большом голографическом проектора нарисовано, который на небесную твердь свое изображение транслирует. И это несмотря на то, что я тут уже очень давно, много чего видел и даже в космосе побывал, и однажды даже без космического корабля и скафандра.
Ну иногда просто сложно это по-другому воспринимать. Вот только что я шел по улице Мультиполиса, одного из самых высокотехнологичных городов Системы, чистенького, аккуратного, с движущимися тротуарами, летающими машинами, неподкупной (потому что очень высокооплачиваемой) полицией, камерами наблюдения и штрафами на каждом углу, и никому нет до тебя никакого дела, а вот я уже иду по улице какого-то средневекового города, и тут разбитая мостовая, лужи, грязь, пахнет навозом, дома невысокие, люди какие-то недружелюбные и смотрят на тебя как-то косо… Словом, ощущения коренного москвича, выбравшегося на выходные в провинцию…
Контора Дойла находилась не в самом престижном городском районе, что, в общем-то, не противоречило всей той информации, что у меня уже имелась. Конечно, это были еще не трущобы, но до трущоб району оставался всего один шаг. Кучи мусора, разбитые в некоторых окнах стекла, граффити на стенах и сидящий на противоположной стороне улицы нищий уже присутствовали, осталось только остовы каких-нибудь сгоревших повозок добавить и парочку рэперов с карманными арбалетами завезти.
Дверь в контору Дойла не была самой прочной дверью на свете. Она легко открылась после одного толчка ногой, и мне даже не пришлось использовать свое особое умение.
Я вошел.
Бедненько, и даже не особо чисто. Стол, пара стульев, картотека, шкаф, на стене висит древний меч, видимо, память о военном прошлом. В углу комнаты обнаружилась еще одна дверь, она даже не была заперта. В смежном помещении стояла кровать с несвежими простынями, еще один стол, на этот раз, видимо, обеденный, с заплесневелыми остатками еды, торгуемой на вынос, проход в небольшую уборную…
Похоже, он тут не только работал, но и жил.
Если принять на веру постулат, что масштаб человека определяется масштабом его врагов, то в последнее время я сильно измельчал. Раньше на меня охотились великие князья, главы эльфийских кланов, некоронованные короли преступного мира, сумасшедшие потомки демиургов Системы и искусственные интеллекты размером с планету, а теперь… вот это.
Или Такеши прав, и Дойл на самом деле не Дойл, а прикрытие для чего-то большего.
А может быть, это я просто себе льщу. Может быть, это вот такой теперь у меня уровень.
Я заглянул в шкафы, и не нашел в них ничего, кроме сменной одежды, которая явно нуждалась в стирке. В картотеке тоже ничего интересного не обнаружилось, в ящиках стола валялся какой-то хлам, и тогда я, преодолев природную брезгливость, принялся рыться в его
