первый раз включилась в игру.
Самая плохая новость для Магистра заключалась в том, что он был предсказуем. Изучив его манеру за первые минуты схватки, я уже примерно понимал, как он поступит и с какой стороны будет атаковать. И если сначала я держался исключительно на скорости и на рефлексах, в какой-то момент наступил перелом.
Я понял, что я не хуже.
Ну, или он заставлял меня в это поверить.
Едва я подумал, что могу просчитать его движения, он удивил меня, отступив от шаблона, и очередной выпад закончился уколом в бедро, и первые капли крови упали на песок.
Считалось, что любой удар Отца Всех Мечей смертелен, но, видимо, к царапинам это правило не относилось.
— Ну же, — сказал Магистр. — Давай, начинай свои танцы с бубном. Я же продырявил тебе штаны.
— Когда-то это даже было модно, — сказал я.
Рана уже затянулась, а дырка на джинсах… Ну, не первые джинсы, павшие в неравной борьбе с колющим-режущим Системы. Может быть, и не последние.
— Отказываешься применять божественные абилки? — поинтересовался Магистр.
— У нас тут вроде бы честная драка, — сказал я.
— Это кто это тебе такое сказал?
Он превратился в смерч.
Он превратился в вихрь, он был всюду, он атаковал со всех сторон, и лезвие Отца Всех Мечей, и так недостаточно хорошо прорисованное, сделалось практически невидимым, и это продолжалось секунд двадцать, пока его способность не отправилась в откат, и я устоял.
Даже без новых порезов обошлось.
— Мастер Шо хорошо обучил тебя, — сказал Магистр, угадав имя одного из моих сенсеев.
— Полагаю, теперь ты должен сказать, что обучил самого мастера Шо.
— Нет, — сказал Магистр. — Но мы с ним когда-то посещали одни и те же уроки.
— Неужто сам Первый Игрок тоже ходил в Школу Грома?
— Никогда не знаешь, что в жизни пригодится, физрук.
— И то верно.
Теперь он был осторожнее, и я не сомневался, что он припас для меня еще пару-тройку трюков. Пару-тройку десятков, разумеется.
Я парировал его выпад, но вместо того, чтобы перейти в атаку, сделал пируэт, оказавшись у него за спиной. Он тут же развернулся, и мы стояли друг к другу так близко, что невозможно было воспользоваться мечами.
В его руке снова появился кинжал, какой-то другой, с зеленым камнем в эфесе, а попытался ударить его коленом в живот. Он прыгнул, как не могут прыгать обычные люди, из положения стоя и метров на десять в воздух, и я прыгнул за ним, и там, в воздухе, мы обменялись еще парой ударов, и, кажется, я попал ему в плечо, а потом упали на землю. Ну, то есть, я упал на песок, а он — на крышу гостевого домика, который занимал Федор, и крыша, разумеется, такого издевательства не выдержала, и Первый Игрок скрылся за стенами.
— Напоминает китайские боевики, — констатировал Виталик. — Плохие китайские боевики.
— Физрук, ну я же просил… — недовольным тоном потянул Артур.
— А что я могу сделать, если он не идет? — спросил я, поднимаясь на ноги. — Оберон, с тобой там все в порядке?
— А что-то случилось? — Магистр непринужденно вышел на веранду.
Рана на плече уже зажила, но прореха в броне доказывала, что я все-таки попал.
— Каждый из вас уже пролил кровь, — сказал Кевин. — Может быть, этого достаточно?
— Нет, — сказал Магистр.
Он схватил меч двумя руками, воздел его над головой и бросился на меня. Я встретил его удар, и он был такой силы, что меня даже немного притопило в песок, и он ударил еще раз, так же быстро и так же сильно, и я снова парировал, проваившсиь уже чуть ли не по колено, и он ударил третий раз, и темный меч императора не выдержал и сломался пополам, напоследок издав демонический вопль.
Так же, как и Отец Всех Мечей.
Магистр этого явно не ожидал и замешкался, и в этот момент я врезал ему в челюсть слева, и он рухнул на песок, отлетев на пару метров.
— Мне жаль, — сказал я Кевину.
— Ничего непоправимого не произошло, — сказал император. — Пока.
Магистр прыгнул на меня, и мы сцепились и упали на песок, одаривая друг друга градом ударов и переведя наше столкновение в партер. И благородный поединок на мечах превратился в обычную уличную драку без всяких правил.
Прямо как я люблю.
Кажется, он сломал мне нос. Кажется, я ему тоже. Мы лупили друг друга кулаками, локтями и ногами, и пока воздерживались от того, чтобы пустить в ход зубы, и это уже было ни разу не элегантно, не красиво и не благородно, и он пустил в ход какую-то абилку и сломал мне пару ребер, и перед глазами у меня уже плыла кровавая пелена, а полоски здоровья сокращались на глазах, и регенерация уже не справлялась с входящим уроном, как у меня, так и у него, и в какой-то момент мы оба были на грани, а потом я нащупал рукой обломок какого-то меча, впоследствии оказалось, что это был фрагмент черного меча императора, и загнал его Магистру в грудь.
Он охнул, и полоска здоровья над его головой, и так пребывавшая в красной зоне, стала серой, и он безвольной массой рухнул на песок.
— Сик транзит глория мунди, — сказал Федор.
Я поднялся на ноги.
Все зрители были на месте, и лица у них были печально. Как ни крути, а сегодня ушел один из великих…
Почувствовав какое-то движение за спиной, я оглянулся.
Здоровье Магистра снова было в красной зоне, застыв на уровне одного процента, и он жадно хватал ртом воздух.
Ну да, глупо было бы ожидать, что у него самого такой штуковины нет…
Первый Игрок сел на песке и откупорил бутылку с исцеляющим зельем.
— Я требую реванша, — заявил он.
Глава 18
Зелье, очевидно, было какое-то ядреное, потому как за пару глотков, что он успел сделать, восстановило ему уже половину здоровья.
Что ж, большой неожиданностью это для меня не стало, я всю дорогу ожидал чего-нибудь подобного. И то, что оно все-таки произошло, означало лишь одно.
Относительно честные игры закончились. Дальше все будет, как обычно.
Я махнул рукой, и “призрачный клинок”, мой ультимативный навык с давних времен, сделал свое дело, а две половинки Магистра остались лежать на песке.
— Ээээ… — сказал Федор.
— Радикально, — сказал Гарри.
— Так себе реванш, — констатировал Виталик.
Кевин подошел к Магистру, подобрал с песка обломки своего черного меча.
— Мне жаль, — снова сказал ему я.
— Два древних артефакта уничтожены в один миг, — сказал Федор
