не отличаются, впрочем, тут тоже нет ничего нового. Ведь боги Системы созданы по образу и подобию игроков.
— Физрук, мы не хотим этой битвы, — сказал Вотан.
Тон его был скорее угрожающим, чем миролюбивым, и я подумал, что он говорит это для проформы. Ну, типа, мы попытались разойтись краями, но ты не дал нам такой возможности и вообще сам виноват.
— Очень вас понимаю, — сказал я. — Вы даже барда не пригласили.
— Обычные игроки не могут войти в эту локацию.
— А, значит, только это вас и остановило, — сказал я.
— Отступись, — снова сказал Вотан.
— У меня встречное предложение, — сказал я. — Развернитесь и уходите. Я обещаю, что не буду вас искать. Никого из вас.
Произнося последние слова, я посмотрел на Морриган, и она не отвела взгляд.
Ну что ж…
Когда игрок становится богом, на него выделяются дополнительные вычислительные мощности, и чем больше у этого бога верующих, тем больше мощностей он получает. Богов в Системе не так уж и много, может быть, несколько сотен, включая всякую мелочь, и сейчас здесь присутствовала местная элита, за каждым из которой наверняка стоял собственный Вычислитель.
Но когда за тобой стоит собственный Вычислитель, возникает закономерный вопрос. Он только обсчитывает все твои действия или в какой-то момент уже начинает ими управлять?
Впрочем, неважно.
Я не сомневался, что это финальный аккорд Системы, ее последняя попытка. А может быть, это просто ее месть. Ведь на Землю Вычислители сунуться не рискнут, потому что там Борден, и он может сделать им больно на их собственном поле.
А меня они попробуют задавить чужими руками.
Или не чужими…
Как говорил мой старик-отец, флаг им в руки и товарный поезд навстречу.
— Уходи, — посоветовал я Морриган, продолжая сверлить ее взглядом. — После того, как начнется, я уже ничего тебе не гарантирую.
Она покачала головой, но смотрела она уже не на меня, а на Вотана. И мгновением раньше их главный покачал капюшоном.
— Уважаю вашу решимость, — сказал я. — Давайте уже начинать.
Но начинать на самом деле никто не хотел. Одно дело — прыгать на кого-то толпой, и совсем другое. когда ты понимаешь, что именно тебе может прилететь ответка. А в том, что я способен… низвергнуть пару-тройку собравшихся, как я полагаю, никто не сомневался. И входить в число невезучих никто не стремился.
Арес снял шлем.
— Я — бог войны, а всем известно, что война — не слишком честная штука, — сказал он. — Но чтобы вот так, тремя десятками на одного, это уже перебор.
— Так уходи, — сказал ему Вотан, даже не повернув головы. — Но будь уверен, что твой сегодняшний поступок мы все запомним.
— Надеюсь на это, — сказал Арес, выходя из компании богов и становясь рядом со мной.
— Что ты делаешь? — спросил Вотан.
— Я не боюсь конкуренции, — сказал Арес, надевая шлем обратно на голову и обнажая меч.
По сути, расклад поменялся не слишком сильно, если чисто математически на это посмотреть. Было тридцать два на одного, стало — тридцать один на двоих, а шансы всегда на стороне больших батальонов.
Но меня радовало, что среди них нашлись те, кто не просто колебался, а был готов принять другую точку зрения. Значит, все это не так уж безнадежно.
Хотя, конечно, я бы предпочел, чтобы он принял предложение Вотана и просто ушел. Так мне было бы проще, наверное.
Но я знал, что такое предложение оскорбит бога войны, поэтому промолчал.
Клавдия соткалась из воздуха и легла мне в руку. На этот раз на ней не было никаких наворотов от сумрачного гномского гения, никаких дополнительных лезвий, металлических набоек или рун.
Просто кусок дерева, который удобно лежит в ладони.
— Значит, вы выбрали смерть, — сказал Вотан.
— Таков путь, — сказал ему Арес.
Вотан сделал шаг назад, видимо, ему понадобилось место для маневра, копье исчезло, а место него в его руках появилась здоровенная секира, по лезвию которой бегали молнии.
Эфиальт снова ударил в спину. То ли понимал, что в прямой схватке у него вообще нет шансов, то ли хотел выслужиться перед начальством, то ли просто нервы не выдержали.
Я увернулся, скользнул к нему вдоль древка копья — у него их бесконечно количество, что ли? — и ударил его Клавдией в голову. А поскольку меня все это уже достало, я почти не сдерживался и сил в удар вложил куда больше, чем надо было.
Божественная голова лопнула, как перезревший арбуз, и бог предательства картинно завалился на бок, выронив из рук копье. Зрелище было, прямо скажем, не очень приятное, и на какой-то краткий миг я понадеялся, им оно тоже настолько не понравится, что они побегут.
Но они не побежали.
Не захотели.
Или не смогли.
***
Гарри Борден сделал шаг обратно, и тут же сделался бледным, а по его лбе потек пот. Он покачнулся, но подсуетившиеся дед Егор с Артуром поддержали его и не дали упасть.
— Как прошло? — спросил Виталик, вставая из-за стола.
— Не без эксцессов, — сказал Гарри. — Но дело сделано.
— Я не чувствую разницы, — сказал Федор и добавил спустя всего несколько секунд. — Хотя нет, уже чувствую. Интерфейс не вызывается.
Он встал в позу кастующего мага и попытался сотворить фаербол, но даже искорка не промелькнула у него на ладони.
— Кирдык твоей магии, Федька, — сказал дед Егор.
Артур, одной рукой продолжая поддерживать Гарри, другой спокойно зажег фаербол, покосился на датчики противопожарной сигнализации и сразу же его погасил.
— А твоей не кирдык, ек-макарек, — сказал дед Егор.
— Воды, — попросил Гарри. — И если можно, не наколдованной, а обычной.
Виталик открыл минибар, замаскированный под глобус, достал оттуда бутылку минеральной, свинтил пробку и отнес Бордену. Гарри сделал несколько жадных глотков.
— Насколько масштабны были эксцессы? — спросил Виталик.
— Некоторое количество пыталось возмутиться, — сказал Гарри. — Впрочем, те, с которыми я имел дело, предпочли не вмешиваться, однако, количество Вычислителей пришлось немного проредить. Сюда они больше не сунутся, но и у некоторых других миров Системы могут возникнуть определенные сложности.
— Я уже сейчас вижу, как все это будет глючить и тормозить, — сказал Федор. — Все-таки, хорошо, что туда не пошел физрук, он бы убил вообще всех, и мне уже некуда было бы возвращаться.
— Кстати, а где он? — спросил Гарри.
Федор потупился.
— Возможно, в ловушке, но мы не знаем, где она.
— Я пойду к нему, — сказал Гарри.
— Но мы же не знаем, где она, — напомнил Федор.
— Это не имеет значения, — Гарри допил воду и отбросил бутылку.
— Ну ты не спеши, горячий английский парень, — сказал ему дед
