Егор. — Я сейчас тебя отпущу и ты упадешь. А ты туда же, ек-макарек, воевать собрался.
— А ты отпусти.
Дед Егор выпустил его руку и сделал шаг назад. По другую сторону Бордена то же самое сделал Артур.
Гарри не упал, но для этого ему пришлось приложить некоторые усилия.
— Ему бы зелья какого-нибудь, но не работают больше зелья, — сказал Федор. — Артур, ты не мог бы…
Джокер покачал головой.
— Нет, этого я пока не умею.
— Неважно, — сказал Гарри.
— Тебе нужно отдохнуть, — сказал Виталик, вставая напротив него. — В таком виде тебе никуда нельзя. И физруку не поможешь, и сам…
— А ты нам еще нужен, между прочим, — добавил Федор. — На случай, если Система попробует вернуться.
— Так я скоро буду, — сказал Гарри.
Виталик положил руку ему на плечо.
— Я понимаю твои чувства, — сказал он. — Более того, я сам бы туда пошел, если бы мог. Но я не могу.
— Я могу, — сказал Гарри.
— Ты не имеешь права так рисковать, — сказал Виталик.
— Это уже мне решать, — сказал Гарри.
Он сделал какое-то неуловимое взгляду движение, и здоровенный Виталик сложился и отлетел в сторону, а Гарри сделал шаг вперед и исчез.
Без овала открывшегося телепорта.
— О господи, — сказал Федор. — Как же это меня задрало. Давайте уже все здесь закончим и вы проводите меня до стационарного портала.
Виталик, кряхтя, уселся на ковре.
— Ты как, ек-макарек?
— Нормально, — сказал Виталик. — Только он мне, кажется, руку сломал.
Глава 22
В общем-то, это была драка совершенно необязательная.
Ее исход вряд ли мог что-то изменить в том, что мы собирались сделать с Землей, потому что я-то личного участия в этом уже не принимал, и у меня не было сомнений, что Гарри, Артур и Виталик с Федором и без меня смогут ответить на вызов любой сложности. Конечно, от результатов зависел общий расклад сил в Системе и ее иерархии, но он бы и так скоро изменился.
Да и ничего личного против этих ребят у меня не было. Ну, до тех пор, пока не началось.
Однако, как говорил мой старик-отец, даже если драка необязательна, нежеланна и ни на что не влияет, это еще не повод, чтобы ее проигрывать.
Ну и я приложил все силы, чтобы ее не проиграть.
В драке ведь как?
Ну, чисто теоретически ты кружишься в смертельном танце, порхаешь, как бабочка, а жалишь, как Мухаммед Али, подсечки, красивые пируэты, и враг падает в слоу-мо, а ты крошишь ребра следующему, уворачиваясь от пуль…
Но на самом деле все немного не так.
Конечно, сначала ты пытаешься думать, анализировать, может быть, даже что-то планировать. Смотришь по сторонам, выбираешь следующую цель, сейчас ты вломишь этому, а потом вон тому, а вот там, чуть подальше, лежит кирпич, который можно будет использовать, если припрет…
А потом у тебя падает планка, и перед глазами все застилает кровавой пеленой, и ты уже ни фига не планируешь и ни о чем не думаешь, а просто мычишь что-то нечленораздельное, реагируешь и бьешь. Лучше, если первым.
Но чаще, когда в ответ.
И на этот раз планка упала у меня очень быстро. Может, сказалась психологическая усталость, может быть, что-то еще. Может, просто задрало меня это все.
Клавдия больше не ломалась, даже щепки от нее не отлетали, потому что я ей запретил. Божественная сталь проминалась под ее ударами, адамантиевые мечи ломались пополам, красная, янтарная и зеленая божественная кровь пополам с ихором покрывала поляну, и трава стала скользкой, но я все равно стоял твердо. И бита стала передаточным звеном между мной и смертью, которую я раздавал местным богам, и по правую сторону от меня тем же самым занимался Арес.
***
Виталик поднялся на ноги, баюкая сломанную руку здоровой.
— Ты как, норм? — спросил Федор.
— Жить буду, — сказал Виталик.
— Да ты вообще молодец, — сказал Артур. — Ну, он тоже молодец, конечно.
— Парнишка резкий, но правильный, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Видно, что наш, хоть и англосакс.
— Мне иногда кажется, что они с физруком близнецы-братья, — заметил Виталик.
— Физрук тоже молодец, — сказал Артур. — Горжусь знакомством и все такое.
— Прекращал бы ты уже, — посоветовал ему Сумкин.
— И ты молодец, Федор, — сказал Артур. — И я молодец, сижу здесь, источаю оптимизм.
— Да-да, мы все молодцы, — сказал Федор. — Но, быть может, нам уже приступить к делу? Виталик, ты как?
— Я готов, — сказал Виталик.
— А отсутствие интерфейса тебе не помешает?
— Интерфейс — это для слабаков, — сказал Виталик.
Сумкин вздохнул.
Ему отсутствие интерфейса как раз мешало.
***
Когда мы прогуливались по ночному пляжу, Рейден, мой старик-отец, сказал мне, что они не сразу поняли, в какую ловушку загнали все насильно присоединенные к Системе расы.
Технологии Системы были так хороши и совершенны, что разумные перестали развивать свои. А ведь высокотехнологичные миры, вроде Мультиполиса Такеши, жили по тем же правилам, что и фэнтезийные, хотя их обитатели и смотрели на магию свысока.
Но на самом деле это было такое же вуду, такой же карго-культ, такое же следование набору протоколов без понимания сути происходящих процессом.
Системные миры были мирами пользователей, продвинутых и не очень. Искра созидания, даже если где-то и тлела, очень быстро погибала в пламени наложенных Архитекторами ограничений.
И вот эти ребята, шагнувшие за один предел, тут же уперлись во второй. По сравнению с обычными игроками они были чуть ли не всемогущими, но все равно были вынуждены играть по правилам.
Если ты бог предательства, то ты бьешь в спину. Если твой атрибут меч, то ты не можешь воспользоваться выпавшим из чьей-то руки копьем. Если ты лучник…
Я перехватил стрелу в воздухе нам моим плечом — если ты лучник, то хотя бы не мажь — и швырнул ее обратно. Она угодила в живот богу с золотым луком, пробив роскошный, украшенный золотой чеканкой панцирь, и бог сложился пополам, отпустив тетиву и схватившись за основание стрелы двумя руками.
Арес бился с Вотаном, а я сражался сразу с двумя чуваками, один из которых был вооружен большой узловатой дубиной, а второй — узким светящимся мечом, вроде джедайского. Морриган с двумя отравленными кинжалами кружила неподалеку.
Жаль все-таки, что сюда не позвали ни одного барда, ведь какие песни они могли бы написать.
Про гибель богов, Рагнарек и прочие армагеддоны.
Соотношение “двое против трех десятков” улучшилось до “двое против полутора десятков”, но до победы было еще далеко.
После столкновения с Клавдией дубина разлетелась в клочья,
