— настороженными, следящими.
Прошёл час. Потом ещё один. Тени начали удлиняться, небо окрашивалось в багряный, тяжёлый цвет.
Ливия устало потёрла глаза и откинулась спиной к металлической балке. Джулия тихо прошептала:
— Если бы мы не выскользнули оттуда…
Она кивнула вперёд туда, где на асфальте остались запёкшиеся следы шин и кровь.
— Такая толпа… она бы просто размазала нас по асфальту. Как насекомых.
Эд, сидевший чуть в стороне, задумчиво смотрел на горизонт.
— Мы обязаны обезопасить себя, — сказал он глухо. — Джип — не крепость. Нам нужен хотя бы минимум брони. Ливия, посмотри по карте… где здесь ближайшая автомастерская? Надеюсь не всё расстащили, надо рискнуть.
Ливия молча развернула карту, разгладила её, поводила пальцем по запылённой бумаге. Нашла нужную отметку и ткнула в неё ногтем.
— Есть. Городок Пальмонт. Примерно пара часов езды, если не попадём в завал. При въезде — старая закусочная и автомастерская. Это может подойти.
Эд встал и потянулся.
— Хорошо. Тогда туда. Там и заночуем. Скоро стемнеет.
Как только последние ожившие скрылись вдали, оставив после себя только зловоние и разбитые ветки на обочинах, они поспешили к джипу. Двигатель завёлся с первого раза, но Эд дал ему пару минут поработать — после такого напряжения и техника, казалось, нуждалась в передышке.
Глава 3. Маска сброшена
Они ехали медленно, в полной тишине. Только дыхание, шорох карты и мерное постукивание колёс. Солнце клонилось к горизонту, и впереди уже виднелись очертания закусочной с облупившейся вывеской. Рядом — покосившийся навес автомастерской. Вывеска “Randy's Garage” висела криво, цепляясь за последние лучи уходящего солнца.
— Сюда, — сказал Эд. — Надеюсь, внутри никого нет.
Он медленно свернул с дороги. Они осторожно осмотрели территорию.
Внутри автомастерской пахло ржавчиной, маслом и сыростью. Верстак, инструменты, старые покрышки, брошенные канистры — всё было на месте, словно хозяин просто ушёл на обед… года два назад. Никаких следов оживших. Только тишина, потрескавшаяся кафельная плитка и пустота. Эд загнал джип внутрь.
Закусочная рядом оказалась ободранной, но пригодной для ночлега: окна заколочены изнутри, уцелела плита на газовом баллоне и пара целых стульев. Эд быстро задвинул стол к двери, чтобы забаррикадироваться. Джулия достала из своих запасов тушёнку и фасоль в соусе, Ливия достала хлебцы и воду.
— Сегодня — банкет, — сухо усмехнулся Эд, когда запах разогретой еды наполнил тесное пространство.
Они сели вокруг старого круглого столика. Металл скрипнул под весом локтей. Пламя газовой горелки отражалось в пустых стёклах витрины, где раньше выставлялись пироги. Все молчали, будто не хотели спугнуть редкое чувство уюта и безопасности. Джулия первой нарушила тишину:
— Ливия…
Она посмотрела на неё, облокотившись на стол, подперев голову рукой.
— Ты обещала рассказать… про свою лабораторию.
Ливия на секунду замерла с ложкой в руке. В глазах мелькнуло что-то — боль, возможно, вина. Она поставила ложку назад в консервную банку и откинулась на спинку стула.
— Обещала, — повторила она тихо.
Провела пальцами по виску, как будто пыталась стереть с себя воспоминания. Но те не исчезли.
— Хорошо. Я расскажу, как всё началось. Тебе не понравиться, что я скажу.
Эд молча кивнул. Джулия выпрямилась. Пламя горелки продолжало потрескивать. Ливия сделала глубокий вдох.
— Моя лаборатория «Новый Эдем». Мы не разрабатывали вакцину. Мы разрабатывали время… …мы разрабатывали время, — повторила Ливия глухо, будто сама не верила в сказанное.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Джулия, сдержанно, без эмоций, медленно жуя.
Ливия взглянула на неё, потом перевела взгляд на Эда. Он не перебивал. Просто ел молча, глядя в банку. Он знал всё.
— Мы изучали биоструктуры, которые замедляют старение. Протокол AEoN был засекречен. Геномные модификации, ускоренное деление стволовых клеток, замедление метаболизма. На животных результаты были потрясающими.
Она замолчала, голос её дрогнул. Эд доел и отодвинул пустую банку, положил ложку рядом, но всё ещё не вмешивался.
— Совет… — Ливия сжала руки на коленях. — Они привезли живых людей. Мы создавали не лекарство от старения. Мы создавали бессмертие. Буквально. Любой ценой.
Джулия перестала жевать. Лицо её стало жёстче.
— Ты знала, — прошептала она. — Ты знала, что это опасно?
— Я… — Ливия сглотнула. — Сначала нет. Но когда вирус вырвался, когда тела переставали умирать… Мы думали, что можем остановить это. Но вирус уже жил своей жизнью. Он эволюционировал. Мы потеряли контроль.
Тишина упала тяжёлым покрывалом. Эд продолжал сидеть молча. Его взгляд стал чуть мягче — в нём было сочувствие. Он знал это, но слышать снова было тяжело.
Джулия отложила свою ложку. Медленно. Без слов.
— Значит, это создала ты. Ты и твоя лаборатория. — Она не повышала голос, но каждая фраза звучала как пощёчина.
Ливия почувствовала, как её желудок сжался. Она отодвинула еду. Она так и не притронулась к ужину. В горле стоял ком.
— Я не оправдываюсь, — сказала она с усилием. — Я просто хочу, чтобы ты знала. Я скрывала это слишком долго. Между нами — слишком много недосказанного. И я больше не хочу лгать.
— Поздно, — бросила Джулия. — Люди, которых я любила, умерли. Города сгорели. И ты причина этой беды.
Эд тихо вздохнул. В комнате стало глухо, будто стены впитали злость. Ливия не плакала. Но в её глазах стояли слёзы, застывшие — словно вина, с которой она жила всё это время.
— Я хочу всё исправить, — прошептала она. — Ради тех, кто ещё жив. Ради тебя. Ради нас.
Снаружи завывал ветер. За окнами темнело. Джулия не ответила. Она резко встала, молча схватила свой рюкзак и автомат, сдёрнув его с пола так, что застёжка звякнула об пол. Не проронив ни слова, она направилась к выходу из автомастерской.
— Джулия! — Ливия вскочила с места, догнала её у двери и схватила за руку. — Подожди! Ну прости меня! Не уходи, пожалуйста! Сейчас темно, это опасно!
Но Джулия вырвалась.
— Не трогай меня, Ливия, — процедила она, голос дрожал от злости, но она не кричала.
Эд, который всё это время молча наблюдал за ними, подошёл и перегородил путь, встав перед дверью. Его взгляд был твёрдым, но спокойным:
— Джулия, ну брось. Это не выход. Давайте все успокоимся. Утро вечера мудренее.
— Пропусти, Эд, — холодно сказала она и вскинула автомат.
Он отступил, подняв руки. Не потому, что боялся. А потому, что понимал.
—
