Снежный кряж - Алексий Малеев

– И ты предлагаешь мне играть в них сутки напролёт? – удивился парень. – Вопрос денег-то всё равно остаётся открытым.

– Да что ты всё заладил. Деньги да деньги…

– Потому что всю жизнь сидеть на горбе отца и тунеядничать в своё удовольствие тоже не выход, папа. Ты, уж прости, не вечен, да и мало ли что может случиться. Кто в случае чего о братьях позаботится?

– Лекции Виолеты Cергеевны всё же дали свои плоды?

– Нет, папа, она здесь не при чём, – покачал он головой, – у меня тоже есть голова на плечах.

– Я рад, что ты вырос не очередным инфантильным ребёнком, – серьёзно сказал отец. – А деньги в играх крутятся такие, что любая реальная компания даже уровня транс-корпорации удивлённо присвиснет.

– Ну, тебе виднее, это в сфере нейро-интерфейсного программирования крутишься.

– Не просто кручусь, а работаю, – поправил его мужчина. – И знаю всю эту кухню изнутри. Очень хорошо знаю.

– И всё равно я не понимаю, как деньги игр должны помочь мне.

– Буквально год назад на очередной сессии ООН почти все страны мира подписали соглашение о свободном выводе любых игровых денег в реальный мир. Любые суммы в любой валюте.

– И это не привело к очередному мировому кризису?

– Наоборот, только пошло на пользу. Миллионы людей по всему миру лишились работы из-за цифровизации всех областей жизни. Там, где раньше требовались сотни, остался максимум десяток и армия промышленных роботов. Безработица резко скакнула вверх и вот она как раз и могла бы привести к катастрофе для мировой экономики, если бы не принятые меры.

– Говоришь как наш учитель обществознания. Даже паузы в тех же местах.

– Я, к твоему сведению, три курса на социолога отучился, поэтому имею право. А экономике, чтоб ты знал, важнее всего иметь людей с деньгами, которые купят товары и услуги. Так что нет разницы, сделал это машинист трактора Степан, шахтёр Валера, бухгалтер Вера Генадьевна, акционер ритейлинговой компании господин Вайнберг или певица Глория. Для неё равны все. И игроки, официально выведшие деньги через не менее официальный банк, в этом плане ничуть не хуже.

– Значит ты предлагаешь мне стать одним из таких игроков?

– А ты значит не хочешь? – смерил отец сына взглядом, который Паша называл “примеряюще-соглашающим”.

Потому что после этого взгляда только и оставалось, что примириться со своей дальнейшей участью и согласиться.

Первый раз Паша столкнулся с этим взглядом в шесть лет, когда решил пойти против той еды, что приготовили на обед. Отец тогда запретил матери, что ещё жила с ними, кормить его, дескать, пусть готовит себе сам, если что-то не нравится. А так как готовить он не умел, то пришлось на третий день идти к отцу с повинной.

В следующий раз, сразу после побега матери в Италию от мужа и трёх сыновей, двоим из которых едва исполнилось по два года, к молодому итальянцу, отец этим взглядом отправил Пашу изучать немецкий и французский. И это помимо английского в школе. Но, помня предыдущий опыт, сын решил не спорить. И сейчас даже был благодарен за это. И не столько из-за появившихся знаний, сколько из-за расширившего кругозора. Всё же изучая язык другой страны невозможно отрешиться от её истории, людей, положения в мире, как политического, так и культурно-экономического, традиций, особенностей и прочего.

В третий, и до сегодняшнего дня последний, раз этим взглядом в двенадцать лет Паша оказался записан в секцию стрельбы из лука. И даже подавал какие-то там надежды, но через три года, не пройдя очередные отборочные на очередные соревнования, был отчислен из секции. Тренер тогда сказал, что в состоянии стресса он начинает мазать даже там, где на тренировке получалось десять из десяти, сто из ста, тысяча из тысячи, а в спорте это очень мешает. Все попытки избавить его от этого стресса ни к чему не привели, и лучше сейчас обрубить этот канат, который дальше будет всё болезненнее и болезненнее. Паша понял мотивацию тренера и принял её, но именно после отчисления и стала развиваться апатия, переросшая в усталость от жизни.

Именно поэтому Паша решил не спорить, а принять предложение отца. Сказать по правде, ничего лучше сам он придумать не смог бы, поэтому уцепится за эту соломинку, как тот утопающий, на каких бы условиях она не предоставлялась.

– Хорошо, я согласен. Но ведь чтобы играть в вирткапсуле надо иметь вирткапсулу.

– Невероятно прозорливое заявление, капитан, – ехидно ответил отец.

– Так ведь у нас её нет! – воскликнул сын, пропустив обращение мимо ушей.

– Есть, – спокойно ответил мужчина.

– Где? – продолжал недоумевать Паша. – Сегодня утром её в квартире не было.

– В квартире её нет и сейчас. И если бы ты дал нормально всё рассказать, дурацких вопросов бы не было.

– Хорошо, рассказывай, я больше не буду перебивать.

– Очень хочется верить, – вздохнул мужчина. – Итак, ты переезжаешь в Питер, именно там тебя ждёт капсула. Хм, и вправду не перебиваешь. Помнишь, два года назад бабушка умерла и я ездил на похороны?

– Помню, – охрипшим голосом произнёс Паша, не в силах даже кивнуть.

Подумать только, он переезжает в Питер…

– Квартира, в которой она жила, досталось мне. И теперь ты будешь в ней жить.

– А до этого ты её сдавал?

– Нет, до этого она стояла пустой.

– А как же дядя Юра? У него ведь тоже семья, дочка недавно родилась третья.

– Как же хорошо ты осведомлён, оказывается. Никогда бы не подумал.

– Соцсети, - просто ответил Паша.

– Мог бы тогда и узнать, что у Юры своя квартира хорошая, а после бабушки ему осталась дача под Гатчиной. Так что он не обделён.

– Хорошо, я переезжаю, что ещё?

– Капсулу привезут туда. Там и будешь играть. А пока я предлагаю тебе заключить пари.

– Пари?

– Да, – кивнул отец, – пари. Если в течении года сможешь выйти в какой-либо игре на постоянный заработок, ты выигрываешь и продолжаешь там жить и играть.

– А если не получится?

– Если не получится, я устраиваю тебя на работу по собственным соображения и ты даже не смеешь заикнуться, что тебе что-то