Снежный кряж - Алексий Малеев

– Хорошо, – кивнул сын.

От осознания того, что ему могут навязать всю дальнейшую жизнь, его внутренне передёрнуло.

– И заметь, выбор игры, а так же то, чем ты будешь там заниматься, я оставляю за тобой. Хоть улицы мети или в борделе работай.

- Отец! – воскликнул Паша.

– Да ладно, не кричи, всё равно ты не пойдёшь в бордель. Я прекрасно вижу, что ни девочки, ни мальчики тебе не интересны.

Лицо парня стало стремительно наливаться краской. Отец, заметив это, решил перевести разговор чуть в другую плоскость.

– Каждый месяц в течении этого года я буду присылать тебе сумму денег, достаточную для жизни. Что делать с ней решай сам, но сверх этого ни рубля не будет. Коммуналку тоже будешь оплачивать сам. Это понятно?

– Понятно.

– Но всё это только после экзаменов, – добавил отец. – Без аттестата на руках я тебя никуда не отпущу.

– Хорошо, – кивнул парень.

– Ну а пока можешь наслаждаться последними деньками в кругу апатии и отрешённости. Совсем скоро свой мягкий диван ты променяешь на эргономичное ложе из силиконового геля.

С этими словами он вышёл из комнаты, оставив сына в недоумении по поводу дивана. Через минуту, решив, что это какая-то присказка взрослых, он вернулся к чтению. И тут до него дошло: отец-то, судя по всему, хочет быть в этой истории Штольцем. Паша, собственно, против этого ничего не имел. Вариант, предложенный им, был как минимум уже продуман и нуждался лишь в реализации.

Глава 2

– Поезд приедет через десять минут, – заглянув в купе, сообщил проводник, – убедитесь, что вы ничего не забыли.

– Спасибо, – кивнул Паша.

– Спасибо, – оторвавшись от разглядывания пейзажем за окном, отозвался попутчик.

Его девушка не сказала ничего, а четвёртого пассажира и вовсе не было. Проводник на это никак не отреагировал, он пошёл проверять других пассажиров.

– Ну вот, ещё каких-то десять минут и мы увидим Питер, – с восхищением протянула девушка, Катя.

– О да, – вторил ей её парень, Слава.

Паша промолчал, только улыбнулся. Ребята в первый раз в Северной столице, равно как и он сам. Вот только они приехали не жить, а туристами. Весь год они учились и одновременно работали, чтобы после успешно закрытой сессии позволить себе свою мечту: праздник Алые паруса. Паша им даже позавидовал белой завистью. Если бы у него не было стойкого отвращения к огромному количеству народа, собранного на небольшой территории – сиречь толпе, он бы и сам сходил. Как никак, он ведь тоже выпускник, а новые технологии добавили кульминационному моменту – проплытию парусника – красочности и зрелищности. Правда на свой выпускной парню попасть не суждено: он должен быть завтра, а возвращаться в Белгород в ближайший год он не планировал.

Сами ребята из Москвы и ехали с Пашей лишь половину пути. До Москвы была ещё супружеская пара с сыном лет одиннадцати, но даже имён их узнать не удалось: поезд отходил от Белгорода в половину двенадцатого ночи, поэтому парень сразу завалился спать, а утром, когда проснулся, они уже подъезжали к Москве и попутчики собирались на выход.

Попутчики… Вряд ли Паша через пару месяцев вспомнит и имена тех, с кем приехал в город на Неве. Да и они – его. Сотрётся из памяти сначала имя, затем внешность, где-то в том же районе забудутся разговоры, которых пусть было и немного, но тем не менее. Такова жизнь, и если она предусмотрела именно такой порядок вещей, то вряд ли в силах одного человека изменить его… Так! Что-то он ни к месту расфилосовствовался. Выходить пора, вон и поезд уже едет гораздо медленнее, наверное, скоро вокзал.

Через пару минут поезд остановился окончательно и медленно опустился вниз. Вагон встал вровень с платформой и из него можно было беспрепятственно выйти. А раньше, как сказал отец, приходилось спускаться по узким высоким ступенькам. Всё же как бы не любил Паша новомодные технологии, пропихивамые буквально везде, всегда и по любому поводу, здесь они пришлись к месту и по делу.

Вместе со всему парень пошёл на вокзал, там часть пассажиров пошла в метро, а другая часть, и он в том числе, на площадь. Именно там Паша договорился встретиться с дядей. Но выйдя за пределы вокзала, юноша и думать забыл обо всём. Такой красоты он никогда в жизни не видел. Говорят, Дворцовая, а уж тем более Красная площадь в Москве, ещё красивее, но ни первую, ни вторую он пока не видел, но это дело наживное. С Дворцовой то уж точно. И Летний сад, и Петропавловка, и Невский, и…

– Племяш! – услышал Паша знакомый голос справа. Повернувшись туда, он увидел дядю и пошёл к нему.

– Извини, опоздал, – развёл руками дядя Юра. – Пробки, да и припарковаться рядом с площадью нельзя, пришлось за три улицы вставать, талон пробивать и чуть ли не бежать.

– Талон? – переспросил племянник.

– На платную парковку, – ответил дядя.

– Это я понял. Но ведь талон это что-то бумажное…

– А, не обращай внимания, – махнул рукой мужчина. – У нас все так говорят, даже если услуга полностью онлайн.

– Понятно, типичный питерский сленг, – вздохнул юноша. – Поребрик, булка, бадлон.

– Ну, типа того. У тебя только сумка? Из багажного вагона ничего брать не надо?

– Не надо, я налегке.

– Тогда пошли.

В полном молчании они прошли метров семьсот, к оборудованной платной парковке. Через паркомат дядя оплатил время за серый "мерседес" седан, положил сумку в багажник, и они поехали. В дороге парень уснул и всю поездку по одному из самых красивых городов мира пропустил. Но как только машина остановилась полностью и ключ был вытащен из зажигания, неведомая сила разбудила его. Посмотрев по телефону геолокацию, Паша удивлённо присвистнул:

– Московский проспект?

– Отец не сказал тебе, где будешь жить? – не менее удивлённо спросил дядя.

– Нет. Сказал только быть готовым ко дню во время ночи.

– Ну хоть что-то. А почему тебя удивляет Московский проспект?

– Я читал, что здесь только исторические сталинки и новые реновационные малоэтажки, ни хрущёвок, ни панелек, ни человейников начала века.

– По всему городу теперь малоэтажки. Хрущёвки и панельки снесли из-за недостаточности комфорта и архитектурной безликости. Все, от Парнаса и Мурино до Красного села, Шушар