- Все слишком запуталось, девочка, - вздохнул усталый предводитель Ордена. - Здесь слишком много всего...
- Не называй меня девочкой! Все мое детство прошло среди крови и смерти. Я научилась владеть мечом раньше, чем мне исполнилось десять лет. Я видела смерть своего отца. Я хоронила своего мужа, когда его порвали крюколапы. А где в эти дни был ты? Грелся у камина, посасывая пиво? Почему твои люди не пришли на Амасионис? Почему Орден даже не пытался очистить болота?
- Я не мог вмешаться раньше, потому что был несколько... занят. И я не могу прямо вмешаться сейчас, чтобы не вызвать ответного удара со стороны Падших.
- Падшие! При чем здесь Падшие? Я говорю о нечисти, а не о древних врагах...
Довольно долгое время сидевший в кресле человек отсутствующим взором смотрел на разъяренную Филару, которая все больше и больше смущаясь под этим взглядом, беспрестанно поправляла свое платье. Глаза... Какие-глаза... Она тонула в них. Она видела в них всю свою жизнь. Видела отражение огней древних городов, видела стотысячные армии, идущие на поля битв, видела пламя и смерть.
Этот человек повидал все это.
А среди этого нагромождения образов царил призрак усталости и отчаяния. И невозможности как-нибудь повлиять на события.
- Ты ничего не понимаешь, а у меня нет времени, чтобы объяснять тебе. Иди. Тингралл ответит на твои вопросы, - бездонные провалы глаз уставились на застывшего как кролик перед удавом волшебника, - если захочет, конечно.
Филара как во сне повернулась и вышла.
- Зря ты так, - вскользь заметил медленно шагающий рядом Тингралл. - Он делает все, что может, чтобы спасти Мироздание. Жертвует малым, чтобы спасти большее.
- Жертвует? Ну почему именно наша деревня должна была стать одной из этих жертв? Кто мы теперь без дома, без денег, без родной земли? Нищие, отверженные... Чужаки...
Широкие плечи Очистителя опустились. Тингралл тяжело вздохнул.
- Знаешь, даже Творцы не всесильны. Более того... за последние несколько недель я узнал, что большая часть нашей веры оказалась ложью. Мы верили в иллюзию, сказку, порожденную чей-то богатой фантазией. Отец Сущего, создавший род человеческий, Падшие, навеки запечатанные в глубинах первородной тьмы, Страж Бездны, обреченный вечно нести свою тяжелую ношу, оберегая всех нас от древнего зла. Вот только все это совсем далеко от истины...
Филара искоса глянула на своего собеседника и промолчала. Они медленно спускались по лестнице, направляясь во двор Цитадели. В окнах, слабо смазанное дымкой магического щита, мелькало ослепительное сияние солнца. Жаркий Роднесс, совсем не похожий на неприветливый и опасный Амасионис.
- И нет больше Отца Сущего. Тот, кого звали этим именем в давние времена какие-то религиозные фанатики, уже мертв. Тот, кому мы молились всю свою жизнь, мертв уже тысячу семьсот лет. И Падшие продолжают свою разрушительную работу, неся хаос и возмущения, а ведь когда-то они считались светочами добра и справедливости. А Страж Бездны сидит в кресле и смотрит на меня своим нечеловеческим взглядом, и я смотрю на него.
Они сошли со ступеней и медленно двинулись по широкому коридору. Мимо сновали десятки слуг, проходили погруженные в свои мысли волшебники, несколько легионеров равнодушно провожали взглядом проходящих мимо людей.
- И знаешь, Филара, я понял то, что, кажется, стремился понять всю свою жизнь. Не существует в Мироздании такого понятия как зло, не существует и такой вещи как добро. Есть только люди. Люди большие и маленькие, великие и никчемные, слабые и могущественные. Именно они и создают то, что в мирах именуют добром или злом. Я понял, что Творцы далеко не безгрешны, и что Падшие отнюдь не являются воплощением абсолютного зла. Не существует абсолютно черного, как не существует и незапятнанной белизны. Жизнь - это в основном серый цвет. Мешанина того и другого... Твой отец понял бы меня.
Филара молчала.
- И не было бы ничего. Ни ужаса Амасиониса, ни кошмара Раскола, ни Эпохи Хаоса, если бы некоторые из нас не пошли за Падшими. Сейчас и тогда, тысячу семьсот лет назад. Именно люди создают эту войну, и людям надлежит воевать в ней. Людям, а не Творцам, пусть даже и падшим.
Что-то мимолетное проскользнуло в голове Филары. Будто бы еще один кусочек головоломки встал на свое место. Душу наполнило предчувствие чего-то... необратимо ужасного.
Она повернулась к Тинграллу.
- Расказывай.
* * *
- Творец? Он Творец? - Она до сих пор не могла поверить в услышанное.
Тингралл и Филара стояли на вершине крепостной башни и смотрели на простирающуюся перед ними картину выжженных руин, бывших когда-то богатым и процветающим городом.
- Он Творец. И он действует как Творец. Он старается спасти хоть что-то немногое из обломков рушащейся Империи. Смотри. Этот город... Когда-то здесь жили тысячи и тысячи людей, а теперь это всего лишь руины. Он приказал сжечь его. Его имя проклинали, его молили, его путались задобрить. Но город был сожжен, а жители переселены. Кто-то ушел по доброй воле, унося в кармане горсть золота, кого-то - а таких было немало - выселили силой. Это то, что можно назвать злом. Но ведь это не прихоть. Это деяние холодного рассудка. Ведь окружающее Цитадель многотысячное поселение в случае удара Падших мгновенно превратится в пепел. Он согнал горожан со своих мест только затем, чтобы спасти их жизнь. Как мы можем судить его за это?
Филара молчала, глядя на расчертившие нагромождения почерневших камней длинные тени. Заходящее солнце медленно сползало за горизонт.
- Или принужденные... Когда-то давно он яростно боролся против лишения человека свободы воли, но сегодня у Маркела просто не осталось выбора. Он вынужден опираться на принуждение, чтобы окружающие его люди своими мелочными закулисными интрижками не сбивали его с пути. Ибо цена слишком высока.
Знаешь, мне иногда просто жаль его. Он один держит на плечах наше будущее. Эпоха Хаоса кончается, а наступит ли следующая - зависит от него. От него и от Падших. Договор требует его смерти, требует смерти Падших, требует... Я не совсем понимаю все это, но ясно одно. Мироздание подошло к последнему рубежу и будет ли у нас завтрашний день... Я не знаю.
И поэтому мне остается только одно - всячески поддерживать его, надеясь, что Маркел все же пройдет свой путь до конца.
Тингралл замолк и тяжело вздохнул. Молчала и Филара, обдумывая все произнесенное здесь. Подобно изваянию застыл в стороне часовой, внимательно впившись взглядом в окружающие крепость руины мертвого города.
Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом. Над головой с веселым присвистом пронеслась какая-то запоздалая птица. Филара проводила мелькнувший в небе крылатый силуэт тяжелым взглядом. Как они могут летать здесь? Разве прикрывающий Цитадель щит не является препятствием? Или птицы все же могут проходить сквозь едва различимую голубоватую пелену магии?
- Я хочу поговорить с ним. Он меня примет?
- Может быть. Если у него будет время. Вот ты обвинила его в бездействии, но, честно говоря, я ни разу не видел его спящим или хотя бы отдыхающим. В любое время дня и ночи он ждет, наблюдает, отдает миллионы приказов. Тысячи донесений стекаются к нему в комнату ежедневно. Маркел как паук в паутине. В паутине, которая скоро может оказаться разодранной на тысячи клочков.
- Я хочу поговорить с ним, - повторила Филара.
- Иди. И... знаешь, мы с твоим отцом не всегда ладили. Мы ссорились, ругались, доходило даже и до драки. Но все же он оставался моим самым лучшим другом. Человеком, на которого я всегда мог положиться. Конечно глупо говорить все это после стольких лет, но... я хочу, чтобы ты знала. И если бы у меня была дочь, я бы хотел, чтобы она была похожей на тебя...
* * *
В коридоре стояли двое стражей, но они и не подумали препятствовать Филаре, когда она тихонько постучала в покрытые резьбой в виде дубовых листьев двери. Вообще-то в этих стражниках совершенно не было нужды - Творец мог защитить себя сам лучше целого легиона телохранителей.
