Все это было немного странно. Я даже повнимательнее стало присматриваться к Белле, стараясь разглядеть в ней признаки Немезиды, но в этом занятии не преуспел. При свете дня она показалась мне еще менее отталкивающей, хорошо сложенной и явно занимающейся спортом девицы лет эдак двадцати пяти, и если бы не ее ненормальная одержимость пыльными руинами, я был бы не прочь продолжить знакомство.
А сейчас как-то не тянуло, и я решил, что это к лучшему.
И тут она остановилась, прервала свой монолог, развернулась и посмотрела мне прямо в глаза. Ну, то есть, прямо в очки. Солнце ведь, все дела.
— Скучно? — спросила она.
— Скучно, — сказал я.
— Ну и слава богу, — сказала она. — Потому что мне тоже нестерпимо скучно.
— Тогда зачем?
— Потому что эти руины — не просто главная достопримечательность нашего города, а единственная его достопримечательность, — сказала она. — И рано или поздно все приезжие изъявляют желание на них посмотреть. Вот я и решила откатать обязательную программу перед произвольной.
— Обязательную программу можно считать выполненной, — сказал я. — А теперь чем займемся?
Она посмотрела на часы. Они тут еще носили часы на руках, потому что мобильные телефоны в их мире еще не придумали, а интерфейсы Система пока не активировала.
— Можем немного посидеть в кафе, а потом мне нужно ненадолго на работу заскочить. А потом весь день будет в нашем полном распоряжении.
— Отличный план, — сказал я.
В небольшом уличном кафе мы поговорили ни о чем, и это было очень легко — разговаривать с ней ни о чем, и в какой-то момент на меня опять навалилась тоска из-за того, что ее уютный мирок с этим палящим солнцем, уютными уличными кафе и пыльными, набившими всем оскомину руинами будет уничтожен, а потом она упорхнула на работу, взяв с меня обещание, что я подожду ее здесь, и я заказал себе еще одну чашку кофе и закурил дрянную местную сигарету.
А через пять минут после ее ухода за мой столик без приглашения присел немолодой мужчина с лицом не единожды битого жизнью человека. На мужчине был изрядно помятый летний костюм серого цвета и не подходящая к нему по гамме шляпа с отвисшими полями.
— Да, конечно, присаживайтесь, здесь свободно, — сказал я, а сам попытался угадать, кто это такой. Тайный воздыхатель Беллы? Старший брат? Отец? Муж?
— Спасибо, — сказал он без тени иронии. — Могу я посмотреть ваши документы?
— Не знаю, — сказал я. — Наверное, это зависит от того, кто вы такой.
Но так-то уже было понятно, кто он такой. Оставалось только с чинами и званиями определиться.
Другой на моем месте уже наверняка начал бы нервничать и гадать, где и на чем он спалился, но я оставался спокоен. Если ты идешь путем физрука, на лишние переживания у тебя уже нет времени.
— Я — шеф Рамирес, — сказал он.
— Шеф чего? — на всякий случай уточнил я.
— Шеф местной полиции, — он показал мне свое удостоверение. Как положено, в раскрытом виде и не выпуская из рук.
Что ж, загадка одного из моих хвостов была раскрыта — это был соглядатай местных органов охраны правопорядка. А второй мой хвост, на первый мой взгляд, и вовсе никакой загадки не представлял.
Оставалось только ясность относительно его хвостатых намерений внести.
— Так это ваш человек за мной все утро шпионил?
— Не шпионил, а приглядывал, — поправил меня шеф Рамирес.
— Похоже в вашем городе у полиции совсем работы нет, — заметил я.
— До недавнего времени не было, — согласился он. — Но на днях у нас тут ограбили банк. А знаете, когда у нас тут последний раз грабили банк до этого случая?
— Никогда? — попробовал угадать я.
Не угадал.
— Двадцать восемь лет назад, — сказал шеф Рамирес. — Я тогда еще даже в полиции не работал.
— Много вынесли?
— В тот раз или в этот?
— В любой, — сказал я. — На самом деле, мне неинтересно, я просто хочу разговор поддержать.
— Тогда я вам точных сумм сообщать не буду, — сказал шеф Рамирес. — А документы все-таки покажите.
— Извольте, — сказал я, протягивая ему свеженарисованный Виталиком паспорт.
И я опять не нервничал.
Во-первых, я не сомневался в способностях Виталика в области подделки государственных документов, а во-вторых, ну что этот шеф полиции может мне сделать? Даже при худшем варианте развития событий он меня просто арестует и я встречу начала зомбиапокалипсиса в тюрьме, выйти из которой могу в любой момент, тупо пнув стену ногой.
Нет у них методов против Кости Сапрыкина.
Шеф Рамирес повертел паспорт в руках, погладил пальцем тиснение на обложке, открыл документ, мельком глянул на вклеенную в него фотографию, бросил взгляд на мое лицо.
— Похож на настоящий, — сказал он.
— Так бывает, — сказал я. — Особенно когда он на самом деле настоящий.
— Где вы остановились? — спросил он.
— На Тенистой улице.
— Там дорого.
— Ну, и отпуск только один раз в году, — сказал я.
— Путешествуете один, или с семьей, или с компанией?
— С другом, — сказал я, имея в виду Федора. Виталика местным не стоит показывать ни при каких раскладах. Ну, пока не началось.
— Чем на жизнь зарабатываете?
— Граблю банки, — сказал я.
— Очень смешно, — сказал шеф Рамирес. — Обожаю людей с чувством юмора. Особенно арестовывать. А на самом деле?
— Я учитель.
— С зарплаты учителя можно снять виллу на Тенистой улице?
— Я по совместительству еще и завуч. Так что вы мне инкриминируете? Подозреваете, что это я банк ограбил?
— На самом деле, нет, — сказал он. — Там, скорее всего, кто-то изнутри поработал. Охрану вырубили, хранилище открыли так, что даже следов взлома не осталось, словно у кого-то ключ был. Или дубликат ключа. Мы сейчас как раз проверяем всех, у кого был доступ к хранилищу, но дело идет не быстро, а мы обязаны отрабатывать все версии.
— В городе и кроме меня полно приезжих.
— Курортный сезон, — сказал шеф Рамирес.
— Вот именно, — сказал я.
— Но людей, отдыхающих с семьями, мы будем подозревать в последнюю очередь.
— Значит, вы меня все-таки подозреваете?
— Я отрабатываю версии, — сказал он. — У вас есть какие-то знакомые в нашем городе?
— Да, — сказал я. — Она как раз показывала мне развалины крепости на холме, в тени которого мы сейчас сидим.
— А помимо мисс Суарес?
— Нет, — сказал я. Вот теперь я еще и фамилию Беллы узнал. Зачем-то.
— Как вы с ней познакомились?
— А как вообще люди знакомятся?
— Я не знаю, — сказал шеф Рамирес. — Обычно я показываю им свое удостоверение и прошу их показать мне их документы.
— Кстати, об этом, — сказал я. — Мой паспорт вам все еще нужен?
Он с некоторым удивлением посмотрел на документ, который все еще машинально вертел в руках.
— Пожалуй, что нет, — сказал он. — Вы надолго к нам?
— На пару недель, — сказал я. — Потом надо будет готовиться к началу учебного года, сами понимаете. Планы, отчеты, парты в классе покрасить, инвентарь пересчитать…
— Понятно, — сказал он. — А ваш друг, он тоже учитель?
— Нет, — сказал я. — Он инженер.
Вряд ли у них тут системные администраторы с программистами толпами ходят, так что я решил не рисковать.
— Вы не будете возражать, если я загляну к вам на Тенистую улицу как-нибудь вечером? — спросил шеф Рамирес.
— Нет, — сказал я. — Возражать не буду, но и гарантировать, что мы будем дома, тоже не могу. Отпуск, вот это вот все.
— Да, понимаю, — сказал он и протянул мне паспорт.
Он даже приподнялся над своим стулом и сделал вид, что собирается уйти, но в последний момент передумал и сел обратно.
— И еще один вопрос, — сказал он. — Где вы были сегодня ночью?
— Дома на Тенистой улице, — сказал я. — Мой друг может это подтвердить.
— Не сомневаюсь, — сказал он. — Иначе зачем вообще нужны друзья?
Вот на этот вопрос Федор нашел бы нестандартный ответ, подумал я.
Чтобы портить людям жизнь и топтать их мечты.
