Магистр не хотел становиться памятником самому себе. Быть памятником скучно. Памятники вынуждены стоять на постаментах в любую погоду, на них гадят птицы, их пытаются изуродовать вандалы, а потом, через какое-то время, их просто сносят для того, чтобы поставить на уже готовый пьедестал какой-нибудь другой памятник. Магистр старался уходить при первых же признакам обронзовения, а высшим пилотажем он считал уход еще до того, как на его фигуре начнут появляться первые признаки бронзы.
К сожалению, это не всегда получалось, и тогда уходить было гораздо тяжелее.
В последний раз у него почти получилось.
* * *
Городского главу он подловил в ресторане у ратуши. Это было не слишком сложно, нужно только помнить тот факт, что все люди рано или поздно отправляются на обед, и проявить немного терпения.
Он подошел к его столику и уселся на соседний стул.
— Вы бургомистр?
— Я мэр.
— Это неважно, — сказал Магистр. — Вы же все равно тут главный?
— В этом городе — да.
— Чудесно, — сказал Магистр. — Вы-то мне и нужны.
Мэр обвел взглядом пустой зал небольшого семейного кафе.
— Вообще-то, у меня обеденный перерыв.
— Я вас надолго не задержу, — пообещал Магистр.
— А вы, собственно, по какому вопросу?
— По личному.
— По личным вопросам я принимаю себя в кабинете каждую среду с двух до пяти.
— Сегодня четверг, — сказал Магистр.
— Вот именно.
— До следующей среды еще целая неделя.
— А ваш вопрос, как это принято, не терпит отлагательств? — уточнил мэр.
— Это у вас сейчас сарказм в голосе был?
— Нет, я просто кушать хочу. У меня всегда такой голос, когда я голоден.
— Ну, вы же уже сделали заказ.
— Да, — признался бургомистр.
— И теперь вам все равно нечем заняться, пока его не приготовят.
— Верно.
— Значит, ничего не мешает нам обсудить мой вопрос, не так ли?
Мэр вздохнул.
— И чего вы хотите?
— Я хочу претендовать на должность смотрителя маяка.
— Как это? — не понял мэр.
— Я тут наводил справки и выяснил, что на мысе построен маяк, — сказал Магистр. — Знаете, такая высокая хреновина с прожектором наверху, нужна для того, чтобы корабли не врезались в берег и всякое такое. Я почему-то предположил, что маяк находится в пределах вашей юрисдикции, и вы нанимаете человека, который следит за его техническим состоянием. Наверное, я так подумал, потому что кто-то должен нести ответственность за содержание маяка, а других населенных пунктов в округе нет.
— Вы подумали правильно, — согласился мэр. — Но проблема в том, что у маяка уже есть смотритель.
— Увольте его.
— С чего бы?
— Потому что я хочу претендовать на его место, — сказал Магистр. — Согласитесь, довольно глупо претендовать на место, если его кто-то уже занимает.
— Позволите ли вы сделать мне одно замечание?
— Замечание? — нахмурился Магистр.
— Ну, наблюдение, если вам так будет угодно.
— Валяйте, делайте.
— Вы не похожи на человека, пределом карьерных мечтаний которого является должность смотрителя маяка.
— Вы зрите в корень, но дело в том, что я решил немного передохнуть от своей головокружительной карьеры, — заявил Магистр. — Взять небольшой тайм-аут, так сказать. Полагаю, это пойдет мне на пользу.
— Смотритель маяка — довольно скучная должность, — заметил мэр.
— Как раз то, что мне сейчас надо.
— И, к сожалению, я все равно не смогу вам помочь.
— Это еще почему? — Магистр нахмурился и пробарабанил пальцами по столу первые три такта похоронного марша.
Мэр вздрогнул.
— Я не могу уволить нынешнего смотрителя.
— Он что, ваш родственник?
— Нет.
— Родственник жены?
— Нет.
— Тогда я не понимаю суть проблемы.
— Он связан с башмачниками.
— Весьма уважительная причина, — согласился Магистр. — А кто такие башмачники? То есть, я знаю, кто такие башмачники в принципе, но исходя из контекста нашей беседы, я вынужден сделать вывод, что речь идет отнюдь не о ребятах, починяющих обувь. Потому что вряд ли обычные ребята, починяющие обувь, могут быть столь важны. Или у них профсоюз?
— Хуже.
— Что может быть хуже профсоюза?
— Секта.
— Не уверен, что секта хуже профсоюза.
— Это зловещая секта, — объяснил мэр. — Весьма влиятельная в наших местах.
— А маяк им нужен в ритуальных целях? — полюбопытствовал Магистр. — Они пляшут вокруг него голыми или что-то вроде того?
— Они проводят там свои ежемесячные собрания.
— Пусть проводят их в каком-нибудь другом месте.
— Я не пойду против башмачников, — сказал мэр. — Я не хочу, чтобы у меня заржавели глаза.
— Не хотите, чтобы что? — не понял Магистр.
— У всех, кто идет против башмачников, ржавеют глаза, — объяснил мэр. — Ну, типа как наливаются кровью, и белок становится рыжего цвета…
— И это все последствия?
— Нет, конечно. Люди с ржавыми глазами живут не дольше недели.
— А что с ними случается потом?
— Ужасные вещи, — сказал мэр.
— Например?
— Они умирают.
— Сами по себе?
— Как правило, от несчастных случаев. Ну, или им разбивают головы боевыми молотами, что, в принципе, тоже может сойти за несчастный случай. Потому что счастливым такой случай точно не назовешь.
— Мистика какая-то, — сказал Магистр. — Не люблю мистику. И много народу в секте?
— Несколько десятков.
— Негусто.
— У нас маленький город, — извиняющимся тоном сказал мэр.
— А сколько человек в городской страже?
— Сто двадцать восемь копий.
Официантка принесла мэру обед. На первое был ароматный куриный суп с лапшой, на второе — тушеные овощи, к заказу прилагалось блюдо с хрустящими хлебцами и бутылка минеральной воды.
— Будете что-нибудь заказывать? — спросила официантка у Магистра.
— Я не голоден.
Официантка пожала плечами и удалилась с пустым подносом.
— Итак, — сказал Магистр. — В секте несколько десятков человек, а у вас больше сотни стражников. Тем не менее, вы этих ребят до сих пор не прищучили. Возникает закономерный вопрос. Почему?
— Тому есть много причин.
— Я хотел бы услышать три, — сказал Магистр. — В порядке убывания важности или в произвольном, мне все равно.
Мэр оторвался от созерцания тарелки с супом и посмотрел в глаза Магистра. Взгляд Магистра был безмятежен, однако таилось в его глазах что-то такое, что заставляло людей чувствовать себя неуютно и отвечать на вопросы, даже если в это время стынет заказанный суп.
— Ну, во-первых, это довольно мирная секта, — сказал мэр. — То есть, если башмачников не трогать и соблюдать определенные правила предосторожности, то большой опасности от них нет.
— Это странно, — сказал Магистр. — Впрочем, за свою долгую и полную приключений жизнь я видел и более странные секты. Что еще?
— Во-вторых, несмотря на то, что это довольно мирная секта, все ее члены страшны в бою, — сказал мэр. — Конечно, мы с ними никогда не воевали, но на свои собрания они приходят с оружием, и это весьма опасное на вид оружие. Двуручные мечи, боевые топоры и молоты… Они там довольно крупные ребята, эти сектанты.
— Мирная до зубов вооруженная секта, — подытожил Магистр. — А третья причина?
— Поговаривают, что им покровительствует чудовище, живущее в Ржавом лесу.
— Это уже интереснее, — согласился Магистр. — А Ржавый лес у нас где?
— На юг от маяка. Примерно в сотне шагов.
— И каковы ТТХ чудовища?
— Тэ-тэ — что? — не понял мэр.
— Какое из себя это существо? — перефразировал Магистр.
— Никто не знает, — сказал мэр. — Башмачники объявили Ржавый лес запретной зоной и туда никто не ходит. А кто ходит, тот не возвращается.
— А как к происходящему на вашей земле относится добрейший король Сигизмунд?
— Так ведь особых проблем от Ржавого леса нет, — сказал мэр. — Горожане там не гуляют, а пара — тройка пропавших туристов… Ну, это как бы не настолько важно, чтобы король всерьез озаботился нашими проблемами.
