Помнил лишь о том, что постоянная сила должна быть примерно в десять раз ниже порога чувствительности серва. Одна старушка, знакомая Анны, вызвалась добровольцев поучаствовать в тайных темных экспериментах, пообещав никому не рассказывать. Да и сам процесс зачарования я никому не показывал из местных, так что легенда о Видящем еще какое-то время должна пожить. Земляне верят, что артефакторы не могут иметь боевых способностей, поэтому подобное предположение будет слишком выбиваться из их картины мира.
Новый источник модели «Ирис» немного фонил в окружающее пространство, да и в организме эфира скапливалось больше, чем положено. Из-за этого страдала не только моя маскировка, но и эфирное зрение. Чтобы разглядеть тонкие структуры внутри ядер приходилось на время отключать источник и ждать, пока организм очистится. Возможно, это было одной из причин, почему все хорошие Видящие являлись слабаками в боевом плане.
— Кажется, сейчас ничего…
— А так?
— Что-то чувствую. Зябко стало!
Спустя несколько попыток с разной силой излучения нам с подопытной удалось нащупать примерный порог чувствительности серва. После этого я прикрутил силу выбросов в пять раз от данного значения. Вспышки будут происходить не постоянно, а периодически, поэтому на организм серьезно не повлияют.
Поработав с мелкими некротическими ядрами, я перешел к крупной «рыбе». Большое ядро, которое я самолично вырезал из крупной многоножки, напавшей на нас во время рубки леса. Жаль, что костяного левиафана уничтожить не удалось — с него бы мощное ядро получилось изъять. Чем крупнее существо, тем сложнее убить его без разрушения ядра, да и извлечь неповрежденным бывает трудно. Аурные камни левиафанов нередко саморазрушаются.
С большим ядром пришлось повозиться. Я старался действовать аккуратно, просчитывать ширину и емкость каналов, тщательно продумывать схему управляющих контуров и внешних элементов управления. Анна тем временем исправно снабжала поселение пропитанием. Даже один раз быстролося умудрилась догнать. На гончих, как ни странно, не нападала, хотя они ей были явно по клыкам. Вероятно, собачья солидарность или вроде того.
Мою скрупулезную уединенную работу прервал вызов по рации.
— Аррт! — послышался возбужденный голос Ищейки. — Я сбегала до Осьмино. Ррейдеры обосновались в лагере! И Оса наверрняка там же.
— Разве я не просил тебя держаться рядом с Приютом?
— Пррости… Но меня никто не видел! Я не подходила близко.
— Ладно, потерпи. Доделаю, и слетаем.
Девушка недовольно вздохнула, но не стала меня торопить. Вскоре Анна добралась до самого поселения и вломилась в предоставленную нам двоим квартирку. Недолго ей удавалось хранить молчание и не отвлекать меня от работы.
— Вот поэтому и нужна своя мастерская, — пробурчал я и выставил Ищейку за дверь. — Иди погуляй пару часиков.
Ничего против компании хвостатой плутовки я не имел, однако мне очень не нравилось, когда кто-то отвлекает от работы. Тем более, если это артефакторика. Малейший толчок стола или закрепленного кристалла, да даже слишком сильное дыхание или громкий звук — все это могло испортить ювелирную работу по прокладке аурных контуров.
— Эй, я не буду больше отвлекать! Пусти, я займусь вязанием, — донеслось с той стороны.
— Даю последний шанс, — открыл я дверь Смирновой.
Анна сдержала слово, просидев все время на старом диване со спицами и клубком шерсти, которые она захватила из терема с собой. Варежка постепенно обретала контуры. Девушка уже приступила к формированию большого пальца.
К вечеру десятого числа я покончил с большим ядром, протестировав его в разных режимах работы. В удовлетворении утерев трудовой пот, я подумал о том, что данный артефакт послужит весомым аргументом в любом споре. Мне не было известно о том, как дела обстоят в Готланде или Лейпциге… Надо будет как-нибудь слетать в соседние поселения… Возможно, там уже придумали способ, как избавляться от бесплотных вредителей. Однако информации о подобной технике в открытом доступе найти не удалось. То ли Союз скрывал от Корсы новинки, чтобы ослабить, то ли их еще данная напасть не сильно коснулась. Возможно, островное местонахождение действительно давало свои преимущества.
— Отлично! — резюмировал я, довольный результатом. — Пора бы и размяться немного. Глазные каналы уже чесались от постоянного использования эфирного зрения.
— Хочешь напасть на лагеррь ночью?
— Хорошее время, если противник плохо видит в темноте. Собирайся.
Мы с Анной скинули прочую одежду, оставшись в одних геройских костюмах, и, уведомив Молнию, отправились в путь. Глава намекала на то, что не против помочь нам в походе против рейдеров. Однако в таком случае мне пришлось бы играть роль ездового мула, таща на себе уже двух баб вместо одной. Я и сам бы справился, но Ищейка прямо рвалась поучаствовать, так что я взял ее с собой на вылазку.
В ночное время найти маленький город, находящийся примерно в двадцати пяти километрах от Большого Шаска, оказалось непросто. Дорога фактически уже заросла и спряталась под снегом. Пришлось ориентироваться по некоторым сопкам, которые Анна видела в пути. Вот только вид сверху серьезно отличался от наземного, так что мы иногда снижались и сверялись с направлением.
Примерно через полчаса показались первые огоньки. Мы приблизились к поселению и осмотрели его сверху. Судя по всему, обшарпанные серые панельные коробки являлись отличительной особенностью региона, поскольку встречались повсюду. А может и всей страны или планеты. Даже такой мелкий городок имел несколько унылых коробок в четыре-пять этажей, перемежаемых социальными зданиями и торговыми лавками. После Усть-Корсы я примерно научился определять назначение разных строений. По краям Осьмино стояли частные владения, закрытые бесконечными заборами, но ныне жизнь в основном теплилась лишь в центре. Большинство домов стояли заброшенными, а немалая часть — разрушенными.
На столбах освещения, чуть ли не на каждом, висели человеческие тела. Судя по одеждам, казнили таким образом защитников лагеря, которые не справились с отражением угрозы.
По снежным завалам неочищенной центральной улочки наперегонки гоняли на мотоциклах рейдеры. К байкам были привязаны голые женщины, которые громко вопили, когда их оголенные тела возили по холодному снегу. В одном из оконных проемов второго этажа я заметил женскую фигуру с сильной аурой. Из ее рук торчали костяные отростки, которые она специально не скрывала одеждой. Оса прикладывалась к бутылке и с интересом следила за соревнованиями внизу. Похоже, побеждал в мотогонках тот, чья жертва кричала громче всех.
— Хм, наверное, можно было и пораньше выступить, — заметил я, глядя на подобную отвратительную картину.
Не то, чтобы я так уж трепетно относился к жизням сервов, но совсем бездушным созданием меня назвать было сложно. Рейдеры явно перешли всякие границы.
— Займись рядовыми бойцами, а я навещу Осу, — высадил я Ищейку на крышу магазинчика. — Разберемся с ними побыстрее.
— Да!
В данном случае я также не видел смысла в сложных планах. Убрать мусор с улиц, и можно будет возвращаться домой. Наверное, не мне об этом говорить, но не стоит думать, будто любое твое зверство останется безнаказанным. Рейдерство — скверное занятие, которое всегда заканчивается с приходом мусорщиков.
Не снимая Теневую вуаль, я направился к окну, в котором виднелась Оса. Женщина носила плотные кожаные одежды, а ее блондинистые короткие волосы были открыты на морозе. Мощное мета-поле защищало супершу от холода. Похоже, даже Теневая вуаль после всех изменений не могла меня надежно скрыть от чужого взора. Либо Оса оказалась глазастой. В последний момент перед столкновением женщина ушла в сторону и усилила эфирный доспех. Призрачный клинок пробил поле, но лишь частично. Лучи вошли в плоть неглубоко, слегка поцарапав.
По инерции я пролетел вглубь квартиры. Оса действовала быстро. Только я повернулся, как в мою сторону уже полетели множество костяных шипов или жал, окруженные странной энергией неясной стихии. Я выставил левую руку, прикрывая ядро и голову от удара. Кумулятивные снаряды врезались в мой эфирный доспех, и большинство пробило защиту. Заостренные шипы толщиной с большой палец вонзались в плоть, пробивали кости и органы. Энергия рассеивалась при первом ударе, и мета-поле с другой стороны снаряды пробить не могли. Шипы застревали в теле, уперевшись в противоположную сторону доспеха. Моя левая рука стала напоминать бронеежа, ощетинившегося иглами. Ногам, торсу и плечам также досталось. Один шип повредил ухо.
