церковного двора.
— Ты тот самый ворон, что и раньше? — спросила я, перешагивая через тыкву. — Ты преследуешь меня? — я чуть не споткнулась о другую тыкву. — Вступай в клуб, птичка, — насмехалась я, топая вверх по узким каменным ступенькам.
Оглянувшись через плечо, я увидела, что ворон по-прежнему не сводил с меня глаз. Стряхнув с себя облако жути, которое, казалось, образовалось над моей головой с самого утра, я открыла огромную кроваво-красную дверь. Шум голосов внутри указал, куда идти. Я шла по широкому коридору, мимо багровых распятий и картин с изображением окровавленных ягнят. Церковь «Кровь ягненка». Название было почти таким же отталкивающим, как и атмосфера. Впрочем, церкви всегда пугали меня. Мама таскала меня на католическую мессу каждое Рождество и Пасху. Большинство детей засыпали на скамьях. Я сидела и ковырялась в ногтях, отсчитывая молитвы до того момента, когда можно будет уходить. Тридцать пять молитв в канун Рождества, сорок одна молитва на Пасху, если вам интересно.
Мужские голоса стали громче, хотя разговор вели тихо:
— Он не мог так легко проникнуть внутрь, — сказал низкий голос, думаю, это был доктор Коув. — Мы знаем, что за человеком можно проследить, но только за тем, у кого добрые намерения.
— Если только кто-то или что-то, не провел его сюда. Это тоже лазейка, — ответил более хриплый мужчина.
Эймс вздохнул, стул заскрипел по полу.
— Невозможно. Они все на учете, к тому же Кэт всегда на страже.
Кэт? Это была его девушка? Мое сердце замерло. Да, сам разговор должен был волновать меня больше, чем упоминание о другой женщине, но мысль о том, что мир моих фантазий мог быть разрушен так быстро, оказалась болезненной.
— Но ты уверен, что он здесь? — спросил знакомый голос, но я не помнила, откуда его знала. — Я ничего не засек.
— Он каким-то образом находится у нас под носом, и, черт возьми, если это меня не бесит. — Эймс выругался, прежде чем стул снова заскрипел. Я подкралась ближе ко входу в комнату…
Вдруг старая скрипучая дверь распахнулась. Я вздрогнула, прижав руку к груди. Эймс на мгновение склонил голову набок, его голубые глаза ловили пыльные потоки света. На мгновение мне показалось, что он мог быть изображением, выгравированным на прекрасном витраже святилища. Темный ангел. Люцифер в черной шапочке и очках.
— Ты пришла. — Он улыбнулся, жестом пригласив меня войти внутрь. — Добро пожаловать.
— Эй, Голубая точка, — пошутил высокий мускулистый мужчина с длинными каштановыми волосами, собранными в низкий хвост. Он налил кофе в два бумажных стаканчика и подошел ко мне.
Эймс бросил на него смертоносный взгляд, и тот захихикал. Я посмотрела на доктора Коува.
— Голубая точка?
— Личная шутка, — ответил он сквозь стиснутые зубы.
Я приняла кофе от ухмыляющегося парня, заметив золотистые прядки в его великолепных волнистых волосах. Его загорелое тело было мускулистым. Черные племенные татуировки вились вокруг больших бицепсов. Мне стоило больших усилий не таращиться. Он был великолепен. Эймс раздраженно прочистил горло.
— Это мой приятель, который, видимо, очень хочет, чтобы ему надрали задницу.
Мускулистый красавец насмешливо сказал:
— В прошлый раз тебе это не очень помогло, да? — он обратил свое внимание на меня. — Поскольку мой друг, очевидно, забыл, как вести себя с дамой, я представлюсь. Привет, я — Вольфганг Джек, но все зовут меня Вольф.
Вольф интуитивно показалось мне понятным и подходящим именем для него.
— Приятно познакомиться. Я — Блайт Перл, — мягко ответила я, позволив его массивной руке поглотить мою в рукопожатии. Потом вспомнила: — Эй, ты же журналист. Я на днях читала твою статью о Празднике Святых.
— Ого, только посмотри на это, Вольф. Один человек читает твои бредни, — раздался знакомый голос рядом.
И тут я поняла, кто это.
— Оникс? С сегодняшнего утра?
— Да, мэм. Отличная работа — пройти на цыпочках по коридору, будто мы не почувствовали тебя, как только ты появилась снаружи. — Он подмигнул своим темно-зеленым глазом. Оникс расстегнул воротничок рубашки, что придало ему сексуальный, расслабленный вид.
Прилив жара охватил мои щеки.
Вольф ткнул его локтем в ребра.
— Чувак, перестань вести себя странно с единственным человеком, который читает мое дерьмо.
— Технически, я прочитала только одну статью, остальное пролистала, — сказала я, посмотрев в свой горький кофе.
Тишина длилась несколько секунд, прежде чем раздался смех. Он был настолько громким, что затряслась пыль на стропилах. Когда я в последний раз шутила? Это было приятно. А их реакция окутала теплом мое сердце. Я не могла не улыбнуться и не хихикнуть от общего веселья. Эймс положил руку мне на плечо.
— Ты отлично впишешься, малыш.
Малыш. Опять это слово. Это было все, кем он меня видел. Ребенком.
Мы все заняли свои места на холодных металлических складных стульях, расставленных по кругу. Мне пришло в голову, что я даже не знала, что здесь говорить. Но мне было комфортно с ними. Несмотря на то, что мы только что познакомились, имелось ощущение, что мы все знали друг друга целую вечность, как бы пошловато это ни звучало. Или, может быть, результат отсутствия реальной человеческой связи из-за многолетних переездов наконец-то настиг меня. Моменты, когда я уходила в мир фантазий, становилось все труднее контролировать, и они определенно казались хуже. Я почти забыла, где находилась, пока переодевалась.
— Добро пожаловать в группу поддержки, — начал Эймс, положив лодыжку на колено. — Это открытый разговор. Мы болтаем о чем угодно. Но все, что обсуждаем, остается в рамках этой группы. — На нем были черные джинсы и черная футболка с V-образным вырезом. Я не могла не обратить внимание на его скульптурную руку, когда он подносил стаканчик к идеальным губам. Боже, нужно было переспать с кем-нибудь, пока я не умерла. Эти мужчины сводили меня с ума. Я отогнала фантазии, которые пытались пробиться в мой разум. «Позже», — я сказала себе.
— Я подумал, что сегодня мы могли бы поговорить о заботе о себе. О том, что можно сделать, чтобы облегчить стресс и напряжение, которые мог вызвать посттравматический стресс.
Оникс зашумел, и Вольф грубо толкнул его, отчего стул заскрипел. Эймс взглядом метал кинжалы в своих друзей, а я подавила ухмылку глотком горячего кофе. Я знала, как бы мне хотелось снять напряжение… и вытеснила еще одну фантазию.
Оникс заговорил:
— Например, что, Эймс, — такие вещи, как следование своим страстям? Преследовать свои мечты…
Вольф пнул его по голени, вызвав стон и смех зеленоглазого плута. Оникс снял куртку и закатал рукава, обнажив чешуйчатую татуировку, которая обвивала его руку и исчезала в рукаве. Когда я подняла взгляд, он смотрел
