прямо на меня, внезапно став серьезным. Я быстро перевела взгляд на Эймса.
— Если вы, засранцы, не отнесетесь к этому серьезно, я вас вышвырну, — сказал он, скривив губы. Честно говоря, я была бы не против просто сидеть и смотреть, как они дурачились. В их братском подшучивании было что-то успокаивающее. Эймс протянул руку к моему колену, и мое сердце замерло. — Прости, я сказал им вести себя хорошо.
Оторвав взгляд от его синих глаз и вернувшись к своему кофе, я сглотнула.
— Нет, все в порядке. Мне это нравится.
Я чувствовала, как тепло распространилось по моим щекам, и надеялась, что скудного макияжа достаточно, чтобы сделать его хотя бы немного незаметным. Он убрал руку, и мне захотелось заскулить, чтобы он вернул ее обратно. Мое колено подпрыгивало, внутренняя часть бедра горела, крича о большем. Еще одно такое прикосновение, пожалуйста.
Вольф заговорил, откусывая кусочек пирожного:
— Как ты развлекаешься, Блайт? Расскажи нам о себе.
— Она чертовски хороша в кроссвордах, я знаю это. — Оникс усмехнулся, подмигнув мне. Мое сердце дрогнуло. Проклятье.
Я чувствовала, что их внимание приковано ко мне. Поэтому надеялась, что мое платье выглядело нормально.
— Я не уверена, что когда-либо делала что-то для удовольствия, если честно. Я хотела стать психотерапевтом или социальным работником, но колледж мне не светил. Не задерживаюсь на одном месте достаточно долго. — Я пожала плечами. — Я люблю музыку, хотя доктор Коув серьезно сомневается в моих музыкальных вкусах. — Я осмелилась бросить на него игривый взгляд. Уголок его губ дрогнул самым сексуальным образом. Я видела, что он хотел что-то сказать в ответ, но вместо этого промолчал, предоставив мне слово и позволив говорить в своем собственном темпе. Возможно, это был всего лишь терапевтический прием, но это все равно заставило бабочек в моем животе трепетать. По моему опыту, большинство людей не слышали тихих девушек. — Переезд из штата в штат не оставляет места для дружбы или хобби. — Когда я набралась смелости и подняла глаза, то ожидала увидеть ухмылки или закатывание глаз. О, бедная маленькая Блайт. Или, может быть, они посмеются над отсутствием у меня социальных навыков и друзей. Я не могла поддерживать зрительный контакт ни с кем. Но от того, что я увидела в выражении каждого из них, у меня перехватило дыхание. У Оникса и Вольфа были каменные лица, их челюсти напряглись, когда они слушали. Вольф выпрямился с громким выдохом и провел рукой по волосам, как будто только что вел напряженный внутренний разговор с самим собой и остался разгневанным. Глубокий изумрудный взгляд Оникса был устремлен на заговорщиков, разбирающих кубик Рубика моего затруднительного положения.
А Эймс… выражение его лица — чистая ярость. Как в тот день, когда мы встретились, и я рассказала ему о причине моего приступа паники. Оно леденило мою кровь, и на краткий миг я задалась вопросом, что скрывалось под очками в толстой оправе и лохматыми черными волосами, скрывающими его сильные черты. Неужели нечто большее, чем интеллигентный и воспитанный доктор?
— Ты получала какие-либо письма? — прорычал Эймс. — Надеюсь, ты не возражаешь, но я поделился твоей историей с Ониксом и Вольфом, надеясь, что они смогут найти для тебя какие-нибудь ресурсы. У них очень хорошие связи.
Возможно, следовало бы рассердиться, что он поделился с ними моим самым большим секретом, но я не рассердилась. Мой страх был раскрыт для других, но мое сердце билось спокойно. Я задумалась, что, возможно, люди не видели в этом ничего постыдного. По крайней мере, для этих парней он не казался таким.
Мое ранее горячее сердце заледенело, когда я достала конверт из сумочки. И передала его доктору Коуву.
— Домовладелец отдал мне его сегодня утром. Посмотрите сами, — вздохнула я, пытаясь успокоить свой дрожащий голос.
Теперь я не просто рассказывала кому-то, а показывала. Я никогда никому не показывала письма. Никто никогда не просил показать. Ни терапевт, ни полицейский. Да и какое это имело значение? Они ничего не могли сделать. Даже сейчас, что могли сделать психиатр, адвокат и журналист, чтобы отпугнуть нападавшего? Я была в полной заднице, с какой стороны не посмотри.
Эймс со злостью вскрыл конверт, быстро просмотрев сложенную бумагу внутри. Она всегда была одинаковой. Пустой.
Когда я подняла взгляд, он все еще держал конверт, уставившись на белый лист. Его лицо слегка побледнело, а челюсть напряглась. Что-то темное промелькнуло в его взгляде, когда он посмотрел на своих друзей. Что-то невысказанное пронеслось между ними, когда аура в комнате стала тяжелой.
— Блайт, — начал Оникс мягче, я ещё не слышала, чтобы он так говорил. — Ты уверена, что преследующий тебя человек — твой отчим?
Я нахмурилась в замешательстве.
— Да, я… у нас была стычка до того, как я приехала сюда. Он не причинил мне вреда, по крайней мере, серьезного. Но именно это заставило меня сделать миллион странных поворотов и оказаться здесь, в Эш-Гроув. Навигатор моего телефона все еще говорит, что этого места не существует. — Я слабо рассмеялась, но никто не улыбнулся в ответ. Они все поняли. Черт. Нет. Они не могли узнать, что я сделала. Если бы они знали, что происходит, они бы либо не поверили мне, либо ужаснулись. Скорее всего, и то, и другое.
— Он сделал тебе больно? — спросил Эймс со смертельным спокойствием.
Мое сердце дрогнуло от тона его голоса, как будто он… заботился. Вероятно, я снова увидела в терапевте что-то большее.
— Нет, не совсем. Я просто споткнулась, когда бежала. Но он сейчас здесь, так что… — я покачала головой.
Вольф произнес:
— Ты уверена, что он действует один?
— Вольфганг, — укорил Эймс, как бы не давая ему сказать больше… но что?
Я в замешательстве посмотрела на них обоих.
— Да, я имею в виду, что никогда не видела никого другого. Я никогда не думала об этом. Ты же не думаешь, что у него есть друг, который помогает? О, черт, снова начинается паника. — Мое сердце заколотилось в груди, а дыхание участилось. Я не заметила, как все трое мужчин окружили меня. — Я не могу дышать, — прохрипела я. — Ненавижу, когда это случается, — заныла я, внезапно смутившись, что приступ случился у них глазах.
— Приступы паники — это нормально, Блайт. У тебя сложное посттравматическое стрессовое расстройство. С тобой все в порядке. Мы не осуждаем тебя. Мы хотим помочь. Глубоко вдохни. — Эймс сделал глубокий вдох, словно показывая мне, как нужно делать. Это помогло, так как я, повторяя за ним, втягивала воздух.
Мои руки дрожали, как будто замерзли. Оникс взял обе мои ладони в
