его. Русского.
— Значит, пресс-конференция будет на аэродроме?
— Да. Он решил, что там будет лучше. Когда ехали обратно — решил. Хотя сначала хотел устроить показ в синематографе.
— В кино? Зачем в кино? И что он говорил про «получится — не получится»?
— Он хотел показать отряд бессмертных солдат. Показать на экране хронику их атаки, а потом вывести их на сцену. Но их таких показывать нельзя. Он ошибся.
Я подумал и согласился, что с этим Лингард точно ошибся! Если бы журналисты увидели этих воняющих формалином чудищ на негнущихся ногах, да еще на сцене… Это явно не для слабонервных. Да и от запаха разбежались бы. Получается, что с природой не поспоришь. Дух сумел заставить выполнять свою волю убитых, но не смог оживит их. Их сердца не бились, по их жилам не текла кровь. Они гнили и разлагались, как и положено трупам.
— Он думал, что дух примет мертвых, — продолжил Генрих. — Но духу нужны живые жертвы. Ему нужны их жизни. Он должен забрать их сам. Питаться. Как там, у «Ведьминой башни». Павший в бою — не жертва. Лингард теперь надеется, что ему удастся найти новую группу «восставших».
Генрих говорил тихо и спокойно. Видно, мысли Лингарда он прочитал в полной мере. Я же быстро соображал. Могу ли я теперь оставить послание на стене? Летчик правильно сказал, чем быстрее информация дойдет до наших, тем лучше. Теперь выяснить точное время и дать знать летчику, что информация получена и передана. Чтобы был готов. Надо бы придумать, как именно это сделать.
Тут я вспомнил, что Генрих упомянул «Ласточку». Точно! Конечно нужно съездить на аэродром к пилоту Эрику. Если журналистов поручено привезти пилоту Эрику, то он-то точно должен знать, когда и куда именно их нужно привезти. И откуда. Теперь бы только подыскать повод для визита.
Честно говоря, эта дальняя поездка к духу в замок вымотала меня как физически, так и морально. Да и вспотели мы изрядно. Мы с Генрихом прошли в ванную, разделись до пояса, умылись. В это время в умывалку зашли улыбающийся Лотар с Михаэлем.
— Э, ребята, да на вас лиц нет, — сказал он. — Куда ездили-то?
— Рыцарский замок смотреть, — ответил я за обоих.
— Тогда вы вовремя. Доктор Баумайстер выдал нам фотокамеру, а доктор Вебер выпросил у кастелянши ключи от рыцарского зала. Устроим съемки рыцарского турнира.
— А что, доктор Вебер вернулся? — обрадовался я.
— Да, и не с пустыми руками. Кажется, тебя ждет письмецо от милой девушки Ангелии.
Письмецо было трогательное, но пустенькое. Ангелия писала про уроки, про домоводство, про вышивание. В конце призналась, что попросила подружку погадать на меня. Так вот, меня ждут суровые испытания, враг будет строить мне козни, но все закончится хорошо. И еще меня дет неожиданная встреча.
К посланию прилагалось фото. Ангелия на корме лодки кормит булочкой белых лебедей. Очень трогательно!
Тем временем ребята звали меня облачаться в доспехи. Всего панцирных доспехов было четыре. И еще один кольчужный доспех мавританского воина. Мы долго возились со всеми этими кожаными ремешками и фотографировались по очереди. Конечно, Клаус опять отличился. Он дождался, когда Михаэл облачится в самый крупный доспех и наденет на голову шлем. И вот сзади со всей дури врезал по шлему тем самым дауручным мечом, которым нас испугал доктор Баумайстер. Шлем с головы Михаэля свалился, и мы думали, что он Клауса убьет. Но в тяжелом панцире не смог догнать…
Глава 11
Мечты и реальность
После обеда мы все собрались на той самой полянке в апельсиновой роще. Странное дело, вообще-то особо мы меж собой не дружили, ну, не считая меня с Лотаром и Генрихом. Да, честно говоря, с Генрихом была скорее не дружба, а наша над ним опека. И интересы у всех были разные, и привычки, но все равно, в свободное время мы теперь почему-то старались собраться вместе. Даже Аксельбаум в такие минуты оставлял свой пост у ворот и приходил освежиться с нами на ветерке в тенечке меж апельсиновых деревьев. С каких же это пор –попытался я вспомнить. Да, пожалуй, что с той самой индейской эпопеи. Да, тогда у нас было общее, что всем нравилось. Что скрывать, тому Паулю Зильберу, что оставался во мне, бегать с луком и улюлюкать очень нравилось.
Сейчас разговор зашел про мечты и про то, кто кем хочет стать. Тоже вполне понятная тема для подростков. И начал ее Михаэль. Он оказывается, стал помогать нашей поварихе тетушке Хусите по хозяйству, ездил за провизией в предместье неподалеку и подружился с пекарем, что держал пекарню на берегу речки. Ему там очень понравилось! Понравилось все, и огонь в печи, и тесто в огромных чанах и стопки готовых лепешек, смазанных горячим маслом.
— Я буду пекарем, когда вырасту, — решительно сказал Михаэль. — Пекарь всегда сыт. Даже когда голод, зерно в первую очередь несут пекарю, чтобы он испек хлеб.
— Тогда уж лучше мельником, — возразил Клаус. — Зерно сначала нужно перемолоть.
Клаусу, кстати, пришлось загладить свою вину перед Михаэлем. Для этого ему пришлось спереть у фрау Штрикер шоколадку из тумбочки. Шоколадка подтаяла из-за жары, но Михаэль слопал и простил.
— Нет, — мотнул головой Михаэль. — Пекарем лучше, мне нравится смотреть, как печется хлеб.
— Ну а ты, Клаус, сам кем хочешь быть? — спросил Лотар с усмешкой.
— Я⁈ Я буду путешественником — это точно! — Доктор Баумайстер сказал, что уволится и возьмет меня с собой в Африку. Мы объедем ее всю! Там еще до черта не открытых земель! Где вообще никто не был, представляете? А потом Америка, Австралия, далекие острова. Доктор сказал, что мне с моим даром всегда будет способствовать удача.
— Хм… возможно мы с тобой где-то встретимся, — сказал Лотар. — Я тоже хочу путешествовать, но буду моряком, капитаном. Там в порту я стоял у пирса, от которого отчалила Санта-Мария с Колумбом. И представил себе, как он отплывал, чтобы открыть целый мир!
— Очень хороший мир! — добавил Михаэль. — Картошка, помидоры, кукуруза, индейка — это все из Америки.
— Во! — поднял указательный палец Лотар. — Индейка! А в Австралии еще и кенгуру.
— Я еще не ел кенгуру, — признался Михаэль, и мы дружно рассмеялись.
— Ну а ты, Пауль,
