Серебров, сорокалетний консультант с высшим образованием из Нижнего Новгорода, или все-таки пятнадцатилетний подросток Пауль Зильбер? Вот бы в чем разобраться, а то наберут по объявлениям…
Даже эта присказка всплыла — из той моей жизни, но ведь подумал я ее по-русски и тут же перевел уже на немецкий.
И еще я почувствовал какое-то облегчение. Теперь есть один человек, который знает, кто я на самом деле. Штирлиц тоже раскрыл профессору Плейшнеру, кто он такой. Рисковал, конечно. Плейшнер ожидаемо накосячил с паролем на явке, опьяненный воздухом свободы, но сумел достойно уйти из жизни, никого не выдав. И еще Генрих не сказал, что я русский из другого времени. Просто кто-то другой, но с частичкой того Пауля Зильбера. Остановимся пока на этом.
Глава 10
Дальний замок
Генрих оказался прав. Лингард следующим утром приехал в школу. Почему-то одетый по-гражданке. С собой привез Швабе в форме. Тот сразу рявкнул на Аксельбаума, староста засуетился, и начал выискивать нас по усадьбе. Благо, искать долго не пришлось, мы как раз решили поближе познакомится с рыцарским залом и находящимися там доспехами.
Мы построились, Лингард прошелся вдоль строя, осмотрел наш внешний вид. Мы, кстати, из-за жары давно поменяли галифе на более привычные и подходящие по погоде шорты. Лингард возражать не стал:
— Зильбер, Шульц, Штрайх — в машину.
Странный набор, подумал я, усаживаясь на заднее сиденье. Странный, но знакомый.
Ехали мы долго, часа полтора. Ехали неудобно, Швабе сидел с нами сзади, вчетвером было тесновато. Я смотрел в окно, на возделанные долины и удивлялся. Вроде война, а войны не видно. Все заняты полевыми работами, ни военной техники, ни колонн марширующих солдат.
Лингард всю дорогу молчал, мы также молча созерцали его затылок. Я то и дело посматривал в сторону Генриха, тот встречался со мной взглядом, отрицательно качал головой — ничего. То ли не смог прочитать мысли Лингарда, то ли их, этих мыслей не было.
Когда уже подъезжали к месту, я заметил, что за окном как-то опустело. Ни души. Поля и сады обезлюдели, даже собаки и кошки исчезли.
Наконец, приехали! Лингард скомандовал: «К машине». Мы вышли. Это был замок. Самый настоящий средневековый замок на вершине холма с зубчатыми стенами, башнями, подъемным мостом.
— Альмодовар, — представил Лингард цитадель. — Но это мавританское название. Переводится, как круглая крепость. Она и правда выстроена в виде круга. Испанские монархи, которые жили здесь, называли его замок Ла-Флореста. Звучит красиво, верно? Тут даже сохранился их трон! Генрих, Пауль, прошу вас, подойдите ко мне.
Все ясно. Готовится очередное послание духу. Значит, проклятого духа, вселившегося в водителя Пфайфера, решили поселить в старинном рыцарском замке. Или он сам его выбрал?
Я снова посмотрел на замок. Черт! Я же его точно видел! В каком-то кино. Кажется, в «Игре престолов».
Кстати, в замке нас тоже заметили. Из ворот выбежал офицер в черном мундире и бегом направился к нам по крутой петляющей тропе. Подбежав, он остановился метрах в пяти от нас, зиганул Лингарду и доложился:
— На объекте «Дельта» все в полном порядке, герр оберст. Происшествий нет. Личный состав в наличии.
— И никто не сбежал? — спросил Лингард недоверчиво.
— Никак нет, господин оберст. Трое обращались к врачу, но вернулись на пост.
— А как они? — кивнул Лингард в сторону замка.
— Плохо. Процесс ускорился.
Я почувствовал, что от офицера пахнет чем-то медицинским. И сильно так пахнет. Прям воняет. Формалин! И еще я заметил, что из ворот замка высунулись двое в белых халатах и в противогазах. Высунулись, посмотрели и тут же убрались. Темную силу я тоже почувствовал. Аккурат с верхушки самой высокой круглой башни.
Лингард заранее поморщился и предложил нам подняться по крутому склону.
В замке, судя по всему, активно шли строительные работы. Везде мешки с цементом, кирпичи, камень. Кажется, заметно обветшавшему замку пытались вернуть исторический вид. Но в одной из башен виднелась вполне себе современная железная дверь. Она была влажная, на ней был круглый циферблат с указателем температуры в помещении. Видимо, морозильная камера.
Внутренний двор замка был уставлен… ваннами. Чугунными ванными в несколько рядов. Ну да, тридцать штук. Вот из них формалином и несло, хотя каждая была прикрыта деревянной крышкой. Лингард подошел к одной из ванн, сделал знак, двое в противогазах и белых халатах приподняли крышку. Лингард посмотрел, я из-за его спины тоже заглянул.
Как и предполагалось, в ванной лежал эсэсовец в мундире, прилично так издырявленном. Видимо, помимо формалина к телу применялись еще какие-то активные вещества, так что мундир стал скорее бурым, а вот лицо мертвеца… совсем позеленело. Труп, что с него зять. Но внезапно этот труп открыл глаза… Хорошо, что я внутренне был к этому готов, и не рванул сигануть со стены.
— Как они в движении? — спросил Лингард, созерцая тело.
— Плохо, — повторил встречавший нас офицер. — Руки в локтях плохо сгибаются. И пальцы не держат винтовки.
— Но триста метров он смогут пройти?
— Не уверен, — замялся офицер. — В коленях тоже плохо…
— К субботе они будут в таком же виде? — продолжал допытываться Лингард.
— О да, мой оберст! Нам удалось замедлить процесс разложения, формалин сильно помог. Вот если бы их сразу…
Лингард сурово на него глянул, офицер немедленно заткнулся. А я обратил внимание на слова про субботу. Лингард задумал показ в субботу? Или это касается только этих трупаков и не имеет никакого отношения к летчику и пресс-конференции.
Офицер поднял глаза и вдруг громко сказал:
— Господин оберст, разрешите обратиться!
— Да, — коротко сказал Лингард.
— Я прошу отправит меня на передовую!
— Опять ты за свое, — скривился Лингард. — Здесь твоя передовая! Фюрер указал тебе твой фронт здесь! И перестань изводить меня своим нытьем? А то… А то ты тоже присоединишься к ним! — и Лингард указал на стоящие рядком ванные.
Тем временем железная дверь холодильника заскрипела и открылась. Двое в противогазах и белых халатах вынесли носилки с телом, быстро подошли к одной из ванн и сгрузили туда тело. Прикрыли крышкой. Но все равно завоняло.
Я не выдержал и зажал нос. Лингард резко повернулся к нам, вытащил из кармана грамоту с красной печатью. На печати я разглядел изображение птичьей клетки. Король птицелов шлет очередное послание? Что-то просит у духов? Лингард протянул грамоту Генриху.
—
