у меня своих проблем предостаточно.
Его взгляд, он будто мучительно шептал в ответ, что понимает меня. Но просит любить его таким, со всеми недостатками и ошибками из прошлого.
«— … Оленька, как тяжело растить мужчину из маленького чуда, что оказалось у тебя на руках после долгих мучений. Ведь ты мать, ты поймёшь меня».
Бабушка, она не говорила напрямую, только косвенно. Пыталась оправдать. Его.
«— … он может оступиться, ошибиться. Взорвать весь мир вокруг себя, наделав неисправимого ввязаться в дуэли и интриги. Но кто сказал, что мужчина не чувствует боли? Ведь он живой и прежде всего человек, а вовсе не бог. Уверяю, ему также нужна поддержка. Он не рождён быть нерушимой стеной для женщины. Только вдвоём они станут этой стеной. Он клянёт себя за ошибки, иногда вовсе не желая жить. Пойми это, душа моя. Разве же он не имеет права на ещё один шанс»?
— Я вспоминал вас совсем ещё девочкой Ольга Андреевна.
Что я могла ему ответить? Я не могла помнить его, я чужая и оттого мне легче его судить и считать ошибки, которые допустил этот мужчина в жизни.
— Вы мне казались совсем другой. Романтичной, очень милой и талантливой девушкой.
— Николай Григорьевич…
— А ныне вы совсем другая. Я старше вас, но мне очень сложно смотреть в ваши глаза. Вы судите меня, я даже в бреду не мог укрыться от вас.
Я склонила голову.
«… — так не смотрите и не зовите в свои комнаты, если не по нраву мой взгляд».
— Меня раненного чудом вывезли из России, я не знаю всех связей семьи виконтов д’Блекур. Но мне порой кажется, что они могут многое. Какой-то авантюризм им присущ и ещё… если бы я верил в местные легенды, то мог сказать, что нечто помогает им.
— Нечто?
— Чуждое, из другого мира… что имеет разлом как раз на том озере, где я проживал до вашего приезда. Но ведь это просто легенды. А вы и вовсе для меня загадка — племянница; матушка говорит, что вы ангел, приехавший из Лондона чтобы спасти всю нашу семью. Но как я понял, спасает всех всё же Дарья Алексеевна. И всё же… Простите мне моё долгое вступление.
Его голос стал очень тихим. И он, неказисто присев на тёмный кожаный диван с очень высокой спинкой вопросительно взглянул на меня. Мне пришлось повиноваться и присесть рядом. Запах табака и кожи и ещё чего-то родного окутал меня.
Удивительно, но мужчина с явными проблемами в передвижении, он ухаживал за собой. Тонкий, ненавязчивый аромат от него явно располагал к диалогу. Чуть больше сорока, он был приятен на внешность, но чужд мне. Будто действительно из другого мира.
Я ошарашенно глянула на него, так и есть — из другого мира.
Не заметила, как его удлинённые пальцы коснулись моей руки. Замерла.
Наши глаза встретились.
— Если ты искала в Муроме встречи с Анастасией, значит…
Я сжала его пальцы. Сильно. Призывая не называть всё своими словами.
— Значит, да…
— Где они?
Только движение его губ.
— Они здесь?
— Нет. В России.
Он откинулся на спинку дивана. Изучающий взгляд и немой вопрос в нём.
— Почему?
— Потому что я так решила. Потому что вокруг те, кто для меня дороже жизни. Потому что я не могла их везти в дома людей, которые ни в чём не виновны. Почему они должны на себя брать ответственность за чужие грехи?
— Но, ценность этих документов…
— Нет ничего ценнее жизней Насти и бабушки, Сашеньки и моей дочери. Пересмотрите свои взгляды дядя, иначе нам не по пути. Я не гоню вас из имения, и никогда не отпущу с вами в Россию близких мне людей, но мне хочется видеть в вас прежде всего единомышленника и союзника. Хочется доверять как самой себе. Ведь мы одной крови с вами.
* * *
Чувствовать, как время ускользает в заботах, было одновременно болезненно и захватывающе. С каждым прошедшим днём понимала, что несмотря на все свои попытки замедлить этот бег, мы лишь игрушки в руках этого неумолимого потока.
Мне хотелось остановить его, завладеть им и пустить по своей воле с необходимой скоростью. Но бегущие каждое утро облака в сторону России, мне казалось, что это именно так, намекали на несбыточность моих желаний.
Действительность диктовала свои порядки и необходимость выехать в замок, что стоял одиноко где-то на другом конце этого мира; она возникла только из-за того, что мои адвокаты — представители в Лондоне, а также какой-то очень важный пастор привезли-таки документы о разводе.
Бабушка Алекс мечтательно вздохнув принялась готовиться к дороге, желая попасть на службу в православную часовню, которую она заприметила на старинном местном кладбище.
Аннушка очень шустро уложила свои любимые книжки и раскраски в дорожный сундук и также была, по-видимому, совершенно готова; мисс Джейн, так мы звали в Шотландии нашу когда-то крепостную Жданку, собирала для всех нас всевозможные вещи гардероба, которые по её усмотрению, могли нам пригодиться в необжитом огромном здании.
Дарья Алексеевна со светлой улыбкой на устах приготовилась прекрасно провести время в дороге с сэром Энтони Грантом, её камеристка мисс Беси*, сопровождала нас в этом путешествии. Не обошлось также без все сущего виконта Жан — Рауля д’Блекур и, конечно же, отца Настеньки — Владимира Афанасьевича, вынашивающего удивительные проекты о поставках превосходного шотландского виски в Россию.
Глава 2
В этот раз мои испытания на обратном пути к серому исполину, что стоял на берегу сурового морского залива, выстроенному в романском стиле, были несколько иными нежели в прошлый. Я действительно долгое время брала уроки верховой езды у виконтессы. Но весьма сложно привыкала к необходимости передвигаться по имению только верхом.
Суровая крепостная архитектура, она была видна издали. Казалось, что башни и остроконечные пики крыш на некоторых из них держат на своих плечах небесный свод. Мне думалось, что конечная цель пути, моя и Дарьи Алексеевны, она очень необходима именно на этом отрезке жизни для всей нашей семьи. И я собиралась остаться в замке с дочерью как можно дольше, возможно до самого наступления зимы.
Князю Николаю и его супруге Анастасии Владимировне просто жизненно важно было начинать, в конце концов, свой самостоятельный семейный жизненный путь без свидетелей.
Муромский роман опального князя и купеческой единственной дочери, вспыхнувший на заре нового девятнадцатого столетия должен был перерасти в спокойную
