легендам, имеют возможность прилетать из потустороннего бытия и кричать по ночам, про высохшую ель.
— Милорд, вы сегодня сопроводите меня непременно в часовенку православную, что на краю кладбища старинного замерла. Все ваши мысли от лукавого… Покаяться вам нужно и Господа нашего в душу принять. Обещаю, всё уйдёт в небытие, это ведь просто сны ваши. Страхи от легенд семейных, просто домыслы. Поверьте, мы не слышали криков. А ель, отчего же её срубать нужно? Отходить она начала, будто силой напитываться, приметила в этот раз из окон экипажа. Я действительно после принятия минеральных ванн очень хорошо отдохнула.
Бабушка Алекс, она будто уже была готова встать, нарушая принятый чинный порядок в аристократическом объединённом королевстве; и не отведав до конца выпечки отправиться на молитву.
Услышав лёгкие шаги, что спускались с широкой лестницы, обернувшись, я уже знала кого сейчас увижу.
— Гулять.
Дочь с няней были также заряжены небывалой энергией.
Я уловила внимательный взгляд серьёзных глаз Дашеньки, что с удивлением разглядывали Аннушку.
— Господи, да ты вроде подросла. Или я так закрутилась с этими сборами, что на такую красавицу не смотрела несколько дней и волосы подросли, скоро косу плести будем.
Девочка рассмеялась.
— Не смотрела, закрутилась, подросла — хочу на улицу с мамой.
Для нашей молчуньи это была удивительно длинная фраза, весьма содержательная, так сказать.
— Хорошо, я сейчас поднимусь в свою комнату и соберусь, — подождёшь меня? Ты уже позавтракала?
— Да.
Это был краткий ответ на все мои вопросы.
А дальше мы бродили с дочерью и Жданкой по замковой территории. Нас, конечно же, сопровождал Хан, а ещё множественные взгляды и доброжелательные улыбки местного населения. Вернее, бродила я, а девочки лезли во все дыры, изучая пространство для игр.
«— … странно, в долине Трёх озёр Аннушка предпочитала просто стоять или медленно прохаживаться по аллеям сада».
Всё закончилось катаниями на маленькой пони, которую привёл тот самый испанец, что оказал мне моральную и физическую поддержку в наше первое путешествие верхом.
— Миледи Ольга.
Он был почтителен.
— Сеньор Бернандо, не рано ли для Аннушки верхом? Она совсем ещё малютка.
Я встревоженно коснулась его плеча и поймала взгляд очень тёмных глаз. Будто омут затягивал меня. В них не было удивления, ведь леди в моём лице явно нарушила протокол общения аристократов и простых смертных. Только понимание и участие.
— Леди Анна-Мария прекрасно удержится в этом дамском седле, оно словно кресло. Его изготовили специально для неё.
— Для неё? Но как?
— Вы же всё равно рано или поздно переехали бы жить сюда в замок. Ведь именно в нём бьётся сердце всего, что окружает нас.
Эти слова не оставляли меня. Не давали покоя.
По утрам, пока дочь занималась с прабабушкой этикетом и танцами. А вернее, она попросту слушала истории про балы и светскую жизнь в далёкой России. Которой день я обследовала огромную местную библиотеку замка. Каталоги с перечнем всех изданий были отпечатаны на удивительно дорогой и плотной бумаге. Чего в них только не было, это был чей-то огромный труд. И всё же…
То, что я искала, этого не было.
«— … все замки имеют свои приведения, историю и ещё нечто… я ищу дневники живших в этих стена леди, что в галерее смотрят со своих портретов как живые, ты не знаешь где они, алло»?
«— … ты всё же решила сама обратиться ко мне»?
«— … получается, что так, если ты мне сейчас ответишь правильно, то ты не глюк, а действительно сердце всей этой долины».
«— … можно и так сказать, забавная ты».
«— … сама порой удивляюсь».
В самой дальней части огромного помещения библиотеки послышался странный звук, будто уж очень объёмная книга упала на каменный пол.
Понимая, что этого в принципе не может быть, ведь я одна, никто больше не заходил в библиотеку, всё же бежала на звук. Найдя толстый том Сервантеса на полу, вполне осознавая, что держу в руках его первое полное печатное издание, заглянула в то место, где он стоял до падения. Выступ стены. Как же книга вмещалась до этого? Зажав рукой выступ, я решила пододвинуть что-нибудь, вернее попытаться это сделать, чтобы том встал на место. Оказалось, это было способом открыть сбоку отверстие, в стене сдвинулся камень.
Ещё один тайник, я это уже проходила в Муроме. Прямо возле самого пола. Присев и, просунув в него руку, вытащила листы рукописи сшитые по подобию книги.
Сколько же им лет? Рассматривала их не дыша, сдвигая аккуратно мешковину, в которую их кто-то очень бережно завернул.
«— … святые угодники, русский язык двадцать первого века. Это безумие чистой воды».
* * *
Вы спросите меня, почему я вновь ничего не сказала Дарье.
Действенно не сказала.
Хотела сама во всём разобраться.
Ведь она была счастлива с этим мужчиной. А счастливые, они часов не наблюдают и не замечают будто ничего вокруг. А я, вчитываясь в листы и пряча их в тайнике в своих покоях, которые когда-то занимала графиня Жанна д' Фуркево проживала день за днём чужие жизни как в романе.
«— … почему это место такое, действительно ли существует временной разлом, как Она, та самая Каталина смогла выжить в средневековье»?
Я будто и не жила все эти дни в этой действительности. Читала вечерами и ночи напролёт.
И только спустя неделю после нашего приезда в замок из соседней долины, проходя вместе с Дашенькой портретную галерею, спеша в большую гостиную на первый этаж, я уловила взгляд кузины, он застыл на портрете одной из женщин в удивительном наряде.
Даша замедлила шаги.
Её голос осип от изумления. Она пятилась спиной к окну.
А после поражённая застыла на месте.
— Я знаю её.
— Даша, ты о чём? Пойдём дорогая. Нас заждались, мисс Джейн сказала, что прибывший пастор весьма раздражён. С ним особый гость. Не будем усложнять и так непростую ситуацию, на кону стоит слишком многое. Мой развод…
— Это Леночка, учитель музыки из школы…
Всё тише становился её голос.
— Этому портрету почти сто пятьдесят лет. О чём ты?
— Но это она. Смотри графиня Элена д' Феррейра, дочка моей сотрудницы ездила к ней на занятия. Она пропала, по местному телевидению фотографию девушки показывали.
— Тихо, прошу. Елена или Элена, сколько лет прошло, думай сейчас о другом. Возможно это просто стечение обстоятельств. Знаешь, бывают похожие люди. Типаж одни и тот же, мало ли.
Наше необычное состояние не
