Ариец поневоле — 2 - Петр Алмазный

— Скажи ему. Я согласен. Нужна. Большая жертва. Много. Сразу. Дерево. Уберите дерево. Тогда смогу. Тайно. Могу только ему. Пусть придет. Он. Не сейчас. Потом.

Огненный шар, посланный Пайфером, оставил на пергаменте обугленный след. Генрих грамоту взял, и мы попятились к лестнице. Светлый коридор снова стал сужаться и только большим усилием воли я продолжал его удерживать. Разозлиться! Надо разозлиться! Нужно что-то такое, чтобы я сильно разозлился. Я представил, как Ангелику приглашает на танец высокий, голубоглазый офицер в черной форме. Сработало! Тьма испуганно шарахнулась в разные стороны. Мы спустились по лестнице, вышли из башни и подошли к фон Эгерду. Генрих протянул грамоту, а я устало сказал:

— В следующий раз он хочет говорить с вами лично.

Я внимательно смотрел в глаза барона. Наверное, хотел увидеть в них испуг. Но испуга не было, глаза барона стали колючими щелочками.

— Он говорил с тобой.

Я кивнул.

— Ты точно понял смысл его послания?

— Он говорил по-немецки. И сказал…

Я почти слово в слово передал слова Пфайфера. Даже постарался передать интонацию и соблюдая паузы.

Барон прошелся вдоль машины туда-сюда.

— Почему в следующий раз? Почему не сейчас?

Я пожал плечами.

— Я только передал вам его слова.

— А про какое дерево он говорил?

— Понятие не имею. Когда говорил, он показывал большое дерево, кажется — дуб.

— Хорошо, — сказал барон, разворачивая свиток. — Садитесь в машину.

И на обратном пути мы молчали. Правда, Генрих все время ерзал и как-то странно смотрел на меня.

— Слушай, — спросил он в умывалке, куда мы зашли умыться с дороги. — А на каком языке он говорил с тобой?

— Кто?

— Брось валять дурака, Пауль. Пфайфер, то есть дух, заключенный в него. Он же точно говорил, я слышал. Что это за язык?

— Не знаю. Наверное, какой-то древнеарийский, — соврал я.

Я подыскивал местечко, где бы спокойно сочинить очередное послание товарищу Хосе. Что ни говори, а выяснил я сегодня немало. Во-первых, точное месторасположение злобного духа. Причем, он был только с Душителем, Добровольной жертвы в башне не было. Видимо, Жертва командует мертвым взводом где-то на передовой. А бомбить замок, видимо, бессмысленно. Или бомбы помощнее применять. Во-вторых, я хотел передать нашим точное содержание послания духа. Странное сообщение, малопонятное. Ну, пусть в Москве разбираются. И еще важный факт. Лотар рассказал, что Феликс находится в постоянной телепатической связи с кем-то из младшей группы. Значит, есть еще группа. Где-то в альпийском замке.

И еще дерево. Что за дерево такое? При чем здесь дерево?

В классе продолжались занятия, в спальне шла уборка, какая-то тетенька драила полы и меняла белье на постелях. Я зашел в бильярдную. Там, у приемника сидел Юрген и слушал сводку новостей по Берлинскому радио.

— Как съездили? — спросил Юрген, не отрываясь от приемника.

— Нормально, все живы, — ответил я. — Новую грамоту от духа привезли. Я чего хотел спросить. — Скажи, Юрген, а есть ли в Испании какое-нибудь… мистическое дерево?

— Мистическое дерево? — удивленно спросил Юрген. — Ну не знаю… Возможно, речь идет о Старике и Сыне. Только они вряд ли мистические, скорее — легендарные.

— Я про дерево, — уточнил я.

— Я понял. Я и говорю — Старик и Сын.

— Что за благородное семейство? — спросил я.

— Это в Басконии, далеко отсюда, на севере Испании. Там есть древний дуб, у которого с древности происходили собрания жителей и выборы правителей.

— И все? Просто выборы?

— Да, но не просто… В общем, это древняя легенда, что в стародавние времена под этим дубом выбрали правителя. Очень нечистого на руку. Даже на выборах он кого-то подкупил, подмазал и прочее. И когда старейшины уже готовы были объявить результаты выборов, разразилась гроза, в дерево ударила молния, которая казнокрада и убила. Такая же история повторилась через год. И по этой причине мздоимцы и крохоборы уже боялись выдвигать свои кандидатуры на ответственные посты. С тех пор и повелось. Да и заметь, уже позже благочестивые католические монархи именно под этим дубом давали присягу государству.

— Интересно, и ты считаешь, это один и тот же дуб сохранился до наших дней?

— Это вряд ли. Дубы, конечно, живут дольше других деревьев, но и у них есть свой срок. Однако местные жители это предусмотрели и с желудей «королевского дуба» высадили целую рощу. Когда старый дуб умирает, его место занимает его потомок. Вот сейчас, кажется, главным считается Внук. Под его сенью последний король Испании и приносил присягу.

— И это ему не очень помогло, — заметил я.

— Как знать, — пожал плечами Юрген. — В свете событий, возможно, еще вернется.

— А что за события?

— Ты не знаешь? Повстанцы перешли в наступление. Да вот сообщают, — кивнул в сторону приемника Юрген, — что бои уже под Мадридом. Повстанцы движутся на столицу четырьмя колоннами. Причем, некоторые позиции отряды Народного Фронта оставляют без боя.

— Это почему же?

— Из-за слухов… Ты же знаешь, что местные крестьяне — поголовно католики. Народ отважный, но богобоязненный. Так вот, появились слухи, что на стороне мятежников воюет армия тьмы. Рассказывают про ночные атаки, когда отряд бессмертных солдат врывался в окопы и вырезал всех под чистую. И солдат этих не берут ни пули, ни штыки.

— Хочешь сказать, этот наш бессмертный взвод мертвецов?

— А кто же еще? Я других подобных не знаю. Так вот, республиканские солдаты отважны и не боятся смерти. Но очень боятся адских мук, ибо опять же по слухам восставшие мертвецы забирают не только жизни, но и души. Соображаешь? Фон Эгерд умен, он понимает, что панические слухи порой действуют куда эффективнее, нежели лихие штыковые атаки, которые практиковал Лингард.

Действительно, осталось только согласиться, барон умен. Слухи и паника порой опасней бомб. У барона получилось куда лучше, нежели у Лингарда.

— Кстати, про Лингарда. Ты хотел, чтобы он вернулся? Так вот, он возвращается.

— Когда? — быстро спросил Юрген.

— На днях. Так что вот тебе шанс осуществить свою месть. Не тяни с этим.

— Постараюсь.

— Ладно, пойду поваляюсь. Что-то устал. Слушай, а про это дерево, — спросил я уже