у самой двери. — Баскония, она большая. Конкретно это дерево где?
— Дерево? Да в небольшом городке. Герника называется…
Герника! Конечно я слышал про Гернику. И картину эту видел. Не в живую, конечно, в каком-то альбоме по современному искусству. Этот кубизм-абстракционизм мне не очень заходит, но вот «Герника» впечатлила. Даже в альбоме. Люди и быки, сгорающие в адском пламене. Где-то я слышал или читал, что Пикассо написал ее под впечатлением от той трагедии. Гернику разбомбили в хлам немецкие бомбардировщики Ю-52. Такие же «Индейки», как тот, на котором летал пилот Эрик. И еще итальянцы поучаствовали, как же без них? Город сожгли, точное число жертв не установлено. Горело три дня. И главное — не понятно, зачем бомбили? Может быть, в военных целях?
— Слушай, Юрген, а там, в это Гернике есть что военное?
— В Гернике? Кажется, есть. Завод по производству многозарядных пистолетов «Маузер». У Баумайстера такой.
Я сидел в спальне, еще пахнущей хлоркой, и обдумывал слова Юргена. Герника! Как-то все сошлось. Легион «Кондор», прибывшая на аэродром эскадрилья «Индюшек» — бомбардировщиков, молодые офицеры люфтваффе. Ну точно, на шевронах у офицеров, которые были в гостях у Эрика Ласточки, была птица и надпись «Кондор». И дерево, которого боялся дух, находится именно в Гернике. Они что, хотят разбомбить, сжечь весь город из-за какого-то дерева? С них станется.
Торопясь, я достал из тумбочки тетрадку, вырвал из нее листок и написал: «Завтра или на днях будут сильно бомбить город Гернику. Нужно срочно вывезти население и спасти дуб». По содержанию — глупее не придумаешь, особенно — про дуб, но ничего другого в голову не пришло. Я услышал в коридоре шаги, спрятал записку в книгу, придвинул ее к себе, сделал вид, что увлеченно читаю.
В спальню зашел доктор Маус. Улыбнулся:
— А, Пауль, занимаешься дополнительно? Очень хорошо. А я тебя как раз ищу. Помнишь наш разговор, может попробуем позаниматься вместе?
Да шел бы ты на хрен со своими занятиями, подумал я, но в слух сказал другое.
— Давайте попробуем. От чего же не попробовать? Только давайте не сегодня, сегодня я очень устал.
— Хорошо, — не стал спорить Маус. — Давай завтра. Прям с утра, хорошо?
Но завтра с утра не получилось. Потому что утром приехал фон Эгерд и сразу вызвал меня в начальственный кабинет, где уже сидел доктор Маус. Я думал, речь пойдет о вчерашнем общении с духом, но, оказалось, дело в другом. И присесть мне барон не предложил, мне пришлось стоять у двери.
— Я просмотрел журнал охраны на воротах, — сказал фон Эгерд. — Ты довольно часто отлучаешься в город. У тебя там какие-то дела? Я вижу, ты вообще — юноша занятой. И что интересно, чаще всего ты отлучаешься в порт. С чего бы это? Пропуски выписаны Вебером, Баумайстером, даже фрау Пфайфер.
Ну вот, не удержалась фрау, разболтала, подумал я.
— Только не говори, что твои отлучки в порт — только желание угодить твоим преподавателям, — продолжил барон. — В чем дело, Пауль? Точнее, что за дело у тебя в южном порту?
Я посмотрел в глаза барона и понял, что прежняя отмазка — интерес к кораблям Колумба не прокатит. Нет, посмотреть на них, конечно, интересно, но только один раз. А так — мелкие суденышки. Особенно — «Нинья». Как они вообще на таком в такую даль смоги заплыть? К тому же — копии, прилично затоптанные туристами. Там палубу, наверное, год не драили.
Я мысленно поблагодарил товарища Хосе и признался в своем «пороке».
— Я смотрю петушиные бои, — вздохнул я.
— Что⁈ — спросили барон с Маусом почти в унисон.
— Делаю ставки на петухов.
— Где?
— Там, в порту есть одно местечко. Петухи дерутся. Можно сделать ставку.
Барон с Маусом переглянулись.
— И как успехи? — поинтересовался Маус, как мне показалось — азартно.
— Пока выигрываю. Но я ставлю совсем немного. Я не из-за денег, просто интересно. Ч на забияку ставлю, он самый крутой!
Барон прокашлялся, отложил в папку какую-то бумажку и прочел мне длинную и нудную лекцию о вреде азартных игр. Хотел что-то еще добавить, но тут зазвонил телефон. Барон поднял трубку, там кто-то очень громко, почти истерично кричал. Я ясно разобрал слово «Лингард».
Барон жестом нас отпустил и принялся слушать.
В коридоре меня догнал Маус. Я думал, он опять начнет про свое, про эти дурацкие опыты с отнятием дара, но он спросил о другом.
— Послушай, Пауль, а во эти бои. Петушиные. Там любой зайти может?
— В принципе любой, но найти место — не просто. Оно — не для всех, понимаете?
— А ты мне сможешь показать?
Хм… Вот еще один источник пропусков в город, подумал я и кивнул.
Глава 22
Расстановка фигур
Однако положить записку в тайник не получилось. В склад, где стояли велосипеды, рабочие выгружали какую-то мудреную технику. Доктор Маус всем этим делом командовал, громко ругал грузчиков, потом лично повесил на ворота навесной замок, да еще пришпандорил бумажку с печатью.
Я загрустил. Сообщение надо было как-то передать. Я понадеялся на вечернюю велопрогулку с надеждой, что склад все-таки откроют, но вечером…
Вечером в школу приехал «Хорьх», из него вышел Лингард собственной персоной парадном мундире с крестами, в тех же темных очках. И не один, а с каким-то священником. Судя по одеянию — католическим. За ними во двор въехала машина, из которой стали выпрыгивать рослые парни в полевой форме, но с нашивками СС на рукавах.
Неожиданно я понял, что стал относиться к Лингарду несколько по-другому. Во-первых, я, считай, его спас. Это же я уговорил товарища Хосе не трогать Лингарда во время перелета. А так бы уже лежал он на дне Средиземного моря и его жрали крабы или какие-нибудь морские звезды. Во-вторых, он был явно менее опасен, чем барон. Для меня, для школы, для всех. Так, по крайней мере, мне казалось.
Мы как раз строились на ужин, Лингард приветливо нам кивнул и направился прямиком в начальственный кабинет.
Даже в столовой мы слышали, что разговор у Лингарда с фон Эгердом был серьезный, на повышенных тонах. Кажется, они спорили, кто тут теперь главный. Правда, слышался только возмущённый голос Лингарда, барон в своем стиле говорил тихо. Победила молодость! Эгерд после беседы покинул кабинет, сразу вышел из
