пожал тот плечами. — Что-то чувствую, а что точно — не пойму.
— Ребята, вы о чем? — спросил я.
— Да так, после объясню, — пообещал Лотар.
У него появились от меня тайны? Вот это было странно.
— Пауль, можно тебя на минутку? — услышал я голос за спиной.
Доктор Маус стоял на пороге, утирал пот со лба и прикуривал сигару. Длинную и толстую, кажется, «Гавану».
— Во-первых, хочу тебя поблагодарить за помощь в эксперименте, — сказал доктор, когда я подошел.
— Да я вроде ничего такого и не сделал.
— Сделал, сделал. Ты просто не представляешь, какую полезную вещь ты сделал. Но я не про это. Завтра господин Лигард хочет проверить эффект от эксперимента м призванным духом.
— Опять трястись до того замка? — уныло спросил я. — Мы же только что ездили.
— Да, но… Мы ждем от этого необычайного эффекта, понимаешь? Признаться, Лингард меня приятно удивил, он привез с Берлина… В общем, сам увидишь. Но это завтра, а как говорили древние греки — живи сегодня! Ты не мог бы сегодня вечером отвести меня… на петушиные бои?
— С удовольствием, — сказал я, заметив, что замка и бумажки с печатью на двери склада больше нет.
Не знаю, как часто у нас «забирают почту», но я торопясь вытащил заготовленную записку и тут же приписал под сообщением о Генрике: «Сегодня после восьми вечера там же». Свернул в трубочку и засунул записку в руль. И сдвинул замок, как было уговорено. Не знаю еще, как мне удастся вечером свалить от Мауса, но что-нибудь придумаю. Тем более, он явно не меня прогуливать там собирается, а окунуться в мир азарта. Пусть и петушиного.
Сразу после ужина доктор Маус одолжил у доктора Вебера велосипед, и мы покатили в порт. Припарковались у лавки, но не у лавки Мигеля, а у самой большой, со стеклянной витриной с выставленными в ней ацтекскими божками. Однако Мигель меня заметил, вышел на улицу, но я сделал ему незаметный знак. Он подходить к нам не стал, раскланялся издали.
— Кто это? — спросил-таки Маус, тоже кланяясь.
— Это лавочник Мигель, — сказал я шепотом. — На самом деле он — отъявленный контрабандист. Но у него лучшие сигары и настоящие американские сигареты по очень хорошим ценам. Рекомендую!
Маус подошел к Мигелю и сказал длинную фразу на испанском. Причем, довольно чисто, почти без акцента. Мигель сначала слушал настороженно, потом широко улыбнулся, метнулся в лавку и вернулся с деревянным ящичком. Маус достал банкноту, вручил Мигелю, тот отсчитал сдачу и почти силой засунул ее Маусу в руку.
Маус рассмотрел ее и спросил меня не без удивления.
— Здесь, действительно такие низкие цены, или это только для тебя, как постоянного клиента?
— Обращайтесь, доктор, — с несколько нахальной улыбкой разрешил я и еще раз поклонился господину Мигелю.
Мы прошли мимо ряда лавок, свернули в узкий проход, миновали его, сразу попав на улицу задних дворов. Можно сказать — припортовые трущобы. С непривычки я сначала свернул не там и не сразу нашел нужные двери. Но вовремя сориентировался, последовав за компашкой молодых парней, в которых по блеску в глазах сразу угадал азартных игроков.
А вот и арена. В обще-то больше похоже на амбар, но тут кипели настоящие страсти! Маус без моей помощи определил принимающего ставки и по моему совету поставил кругленькую сумму на Забияку. Но до боя фаворита было еще три поединка, причем все это дело затянулось. Я думал, тут просто выпускают петухов в огороженный сеткой круг, и они начинают драться. Но нет! Сначала было представление участников боя, перечисление их побед и достижений, а также славословия в адрес их владельцев. Только потом птиц выпускали на арену, и они сразу начинали… гляделки. Ну прям точно боксеры после взвешивания. Клюв к клюву! И только потом один из них не выдерживал и бросался в атаку. В общем, первый бой мне понравился. Бойцы были примерно равны по силам, и белый петух одолел пестрого скорее «по очкам», задавив морально. Серый после «второго раунда» просто уклонился от битвы и выпорхнул с арены к позору своего владельца. Ну хоть жив остался. Второй бой получился коротким и кровавым. Два петуха примерно одинакового размера долго кружили по арене клюв к клюву, потом один из них высоко подпрыгнул и ударил соперника шпорой, на которую было надет металлический, остро заточенный… чехол что ли? В общем, острое лезвие. Брызнула кровь к огромной радости азартной толпы. А я прикидывал, как бы мне свалить по-тихому. Ибо доктор Маус казалось, всякий интерес ко мне потерял, с головой окунувшись в мир азарта. Но стоило мне отойти хоть на пару шагов, как он начинал озираться, меня отыскивая. Пришлось ему улыбаться и делать вид, что мне все происходящее очень нравится.
Я уже думал свалить по-тихому без всякого повода, но тут увидел… Нет, точнее — услышал. Услышал знакомый голос, очень эмоционально сыплющий проклятья.
— Разрази меня гром! Все проклятья преисподней! Какой идиот придумал назвать этого жалкого куренка Корсаром? Это позор всего петушиного племени! — кричал капитан Эрик Ласточка, стоявший у самой арены. — Оскорбляемый им большой черный петух, которому хорошенько так прилетело от соперника невзрачного вида и с каким-то огрызком вместо хвоста, лежал на песке и, кажется, собирался отправиться к своим петушиным предками. Глаза его затянулись пленкой, он слабо разевал клюв и на удары врага почти не реагировал.
Петушиный рефери что-то крикнул и поднял руку. Корсар проиграл!
— Жулье! — снова заорал капитан Эрик. — Все вы тут жулье! Пятьсот рейхсмарок в трубу за пять минут! Что скажет моя голубка Эмма, если узнает, как я трачу отложенные на свадьбу деньги⁈ Вы же ей не скажете? — повернулся он к своим лейтенантам.
Те дружно замотали головами.
— Жулье здесь все! Прочь отсюда! — капитан развернулся и двинулся на выход.
Я рванул к нему. Не особо церемонясь толкать зрителей в толпе.
— Капитан Эрик⁈ — «удивился» я случайной встрече.
— Пауль, и ты здесь⁈ — всплеснул руками капитан. — Ну ты, парень, даешь! Как говорится, наш пострел везде поспел! Интересуешься боями? Я вот тоже зашел на свою голову. Видал какое здесь жулье⁈ Пятьсот марок ухнул, как в трубу!
— Я здесь с доктором Маусом, вон видите, стоит.
— Маус? Тот самый что едва нас не угробил? Представляешь, набил
