самолет разной медицинский ерундой с явным перевесом. Даже рентгеновский аппарат втиснул. И хотел еще чего-то прихватить. Едва его отговорил. Но и так попали в грозу и с этим перевесом едва в море не рухнули. Пойду-ка скажу ему пару ласковых…
— Капитан Эрик, а вы не можете отпросить меня у него? Он тут в меня вцепился, шагу не дает отойти, а у меня тут дело.
— Дело? У тебя? Наверняка какая-то юная испанка? Знаю, знаю, мы ведь тоже отправляемся на свидание. Вернее свидание назначил Ганс, но прекрасная испанская сеньорита обещала взять с собой подругу, чтобы и Вальтеру было не скучно. А я… ты же знаешь, я люблю только мою голубку Эмму. Так что отведу ребят на «Святую Марию», пожелаю им удачи и завалюсь в какой-нибудь портовый кабак со старым, добрым мордобоем без поножовщины. Надо как-то унять эту досаду от проигрыша. А лучше мордобоя ничего не придумано, да… Погоди, если ты с юной сеньоритой, то как же та девушка в пансионе? Ангелика, кажется?
— Нет, не сеньорита, — мотнул я головой. — Скорее — по коммерции.
— Ну хорошо, где, говоришь, твой Маус? Скажу, что беру тебя на осмотр флотилии Колумба. Я зафрахтовал ее на всю ночь для этих мерзавцев.
Пилот повернулся к лейтенантам, те смотрели на своего командира с обожанием.
Мы подошли к Маусу, я заметил, что доктор успел хорошенько так прибухнуть. И если у меня есть память на запахи, то напиток в его фляжке был явно из запасов доктора Баумайстера.
Пилот Эрик сказал, что забирает меня к кораблям Колумба, доктор рассеянно на него посмотрел и дал добро. Тут же уставился на арену, где как раз начался новый бой. Судья представлял Забияку, на которого я уговорил доктора поставить.
Я проводил летную компанию к проходу на набережную, а сам, сильно торопясь направился к «тайной двери» лавки Мигеля. Условно постучался. За дверью словно только этого и ждали. Появился тот самый мучачо, что водил меня в прошлый раз, он махнул мне рукой и повел не в лачугу, как я ожидал, а совсем в другою сторону. Остановились мы у двери какой-то мастерской. Пацанчик осмотрелся, убедился, что за нами никто не следит и трижды стукнул в дверь. Потом еще два раза. Звякнул затвор, дверь открылась. Это была слесарная лавка.
А товарищ Хосе умел удивлять. В этот раз он предстал в виде совсем седого старика с космами во все стороны. Да еще одноглазый. Увидел бы на улице — точно не узнал бы.
Товарищ Хосе крепко пожал мне руку, снял с глаза ненужную повязку, спрятал в карман не понадобившийся «Парабеллум». Предложил подсесть к верстаку, в тисках которого была зажата какая-то железяка.
— Рад видеть, Павел. Но что за срочность такая? И почему Герника? Что за дуб?
Я стал быстро рассказывать. И про грузовик с оборудованием, и про Лингарда с монахом и про завтрашний выезд.
— Про духа, это ты здорово, что узнал, — сказал Хосе, когда я закончил. — Мы его по всей Испании ищем, а он вот где, на старом месте. Знать, бомбежки не испугался. И ты, значит, туда завтра с Лингардом? Значит, бомбить больше нельзя. А барон, говоришь, злой был, что его из кабинета похерили?
— Очень злой, — кивнул я.
— Это хорошо. Тут ведь, как в шахматах. Чтобы успешно атаковать, ндо правильно расставить фигуры. Чтобы каждая сыграла в свое время со сей своей силой. В шахматы играешь?
— Не очень.
— Зря! Будем живы — научу.
— А это правда, что наши бросают без боя позиции. Нежить боятся? — спросил я.
— Есть такое дело, — загрустил товарищ Хосе. — Но наши стоят насмерть, а вот местные, случается, целыми полками бегут. Несознательное население! Особо артиллерии жалко. Бросают пушки со снарядами и дают деру. Да еще склоки! Тут враг под Мадридом, а они приборами меряются. Коммунисты с анархистами, демократы, да еще какие-то конституционные монархисты появились. Друг дружке в горло готовы вцепиться. Ладно, это все понятно, что ты там про Гернику?
Я подробно объяснил про город, про дуб.
Товарищ Хосе вздохнул.
— Ну, не знаю. Я, конечно, передам испанским товарищам, но что-то сомневаюсь. Кому она, эта Герника нужна? Там и бомбить-то нечего. Ну, есть завод «Маузера», так, мелкий совсем заводик. Да и народу там всего тысячи три. Очень сомневаюсь…
Товарищ Хосе встречу быстро встречу закончил, потому что в мастерскую стали входить какие-то люди с какой-то рухлядью: корыта, утюги, видимо, новая работа для слесарей.
Я вышел, быстро вернулся к лавке с велосипедами. И поехал к Колумбовой пристани.
Все, что я смог, я сделал…
Глава 23
Немного лирики и жесть!
На «Санта Марии» романтическое свидание было в самом разгаре. Лейтенанты с «Ласточки» и две юных дамы из местных, не зная языка друг друга старались наладить общение на носу каравеллы. Эх я, на носу… Так только сухопутные крысы говорят. Если по-морскому, то на юте. Лейтенант Вальтер пытался по разговорнику составить красивый комплимент, получалось, скорее, смешно. У него отнимал разговорник оберлейтенант Ганс, тоже пытался сказать красиво, получалось еще смешнее. Как он вообще умудрился без знания языка девушку склеить и свидание ей назначить?
Я вспомнил уроки доктора Вебера и постарался по возможности офицерам помочь. В общем получалось, что Ганс сравнивает девушек с прекрасными розами, украсившими этот прекрасный город, а Вальтер говорит примерно то же самое, но называет девушек сочнейшими персиками, равных которым нет во всей Испании.
Девушки смущались и в ответ сравнивали пилотов с молодыми горными орлами. Им очень нравилась их форма и выправка.
В общем, мой перевод был принят обеими сторонами благосклонно.
— А где капитан? — спросил я.
Ганс молча указал на высокую корму. Там, за накрытым столиком у штурвала наливался молодым белым вином капитан Эрик Ласточка.
— А, Пауль! Успел устроить свои делишки? Как здорово, что ты пришел! — как-то не весело сказал он. — А я вот заскучал. И даже не пошел бить морды в кабак. Расхотелось, скучно.
— Так чего вы не идете к своим лейтенантам?
— А, не хочу все портить своей постной рожей. Может это и правильно, что молодежь должна веселиться и смеяться, а вот мы старики остаемся сзади, на корме…
Этому «старику» было не больше сорока лет. Что ж, бывает…
— Но на корме
