выдал: – Мой отец любит рыбалку, а мне лучше где потеплее.
– А кто твой папаша? – поднял голову рыбак. – Как звать? Может, я знаю?
– Сергей… – начал было Новиков, но тут же намеренно закашлялся. Не хватало ещё выдавать незнакомым людям личную информацию при таких-то обстоятельствах.
– Новиков, что ль? – растянулся в улыбке рыбак. – Знаю, знаю. Привет папаше передавай.
– Э… от кого? – тупо спросил Новиков.
– От Петра Петровича. Он меня тоже знает. Ну, бывай.
– Спасибо, – прохрипел Новиков и побрёл в чащу.
Занятно, всего ничего просидел у костра, а как будто полностью высох. Наверное, времени прошло больше, чем ему показалось. Ну да, в лесу, да ещё ночью – немудрено запутаться.
Новиков переставлял ноги, утопая в рыхлом снегу. Поплутал между соснами и вдруг увидел утоптанную тропинку. Значит, здесь можно выйти к… Стоп. К Божедомке? Новиков буквально врос в снег. Это же другой конец города. Как он сумел оказаться у Божедомки? Ну, от полыньи он некоторое время топал куда глаза глядели. Но не мог же он обогнуть весь город? На это надо несколько часов. Зимой. По пояс в снегу. А машина-то там осталась, на другой окраине. И что теперь делать?
Новиков похлопал себя по карманам. Вытащил телефон. Тот мигнул экраном, показал пустую батарейку и отключился. Ладно хоть не потерялся и работает. Ну, допустим, от Божедомки до дома Новикова часа два пути по заснеженному городу. Ну, кто в армии служил, тот таких марш-бросков не боится.
Подобравшись, Новиков ещё раз мысленно поблагодарил Петра Петровича с его костром и зашагал дальше.
Кто же в него стрелял? На ум ничего не шло. Никаких дел, за которые могли так порешить, уже давно не попадалось. Старая месть? Перебрав в уме тех, кто после расследования Новикова сел надолго, майор снова шумно выдохнул. Может, кто пораньше откинулся? Нет, так не вспомнить. А вот что надо обязательно не забыть сделать – так это позвонить жене и сказать, чтобы они с Васькой никуда из Растяпинска не уезжали. Мало ли, у какого психопата вырос зуб на Новикова.
Как он всё-таки сумел оказаться у Божедомки? Может, этот Пётр Петрович ошибся? А, нет. Всё правильно.
Навстречу Новикову, опираясь на палку, шла согнутая почти пополам тень. Поначалу, как только её заметил, Новиков остановился и даже чуть присел, готовый в случае чего нырять в кусты. Но узнав бабку, пошёл дальше.
– Здрасьте, – как можно более равнодушно бросил Новиков, проходя мимо бабульки. Как будто он тут просто прогуливается.
– Здрасьте, – передразнила бабка. Кажется, её зовут тётя Валя. – Какая я тебе тётя?
Суть вопроса до Новикова дошла не сразу. Он прошагал ещё пару метров, прежде чем сознать, что обращались именно к нему. И что отвечали на незаданный вопрос.
– Ну? – требовательно донеслось из-за спины.
Новиков медленно обернулся.
– Что – ну? – только и сумел выдать майор.
– Я говорю, чего так долго?
– Так долго – что? – Кажется, это самый тупой разговор за последнее время.
– Я те дам – тупой! – погрозила клюкой бабуля. – Кстати, меня зовут Вальпургия Карловна. Прошу запомнить.
– А можно ещё раз?
– Вальпургия Карловна, – громко, по слогам повторила бабуся. – Пошли за мной.
– Куда? – спросил Новиков у согнутой спины бабушки с труднопроизносимым и незапоминаемым именем.
– На Кудыкину гору! – раздражённо бросила бабушка через плечо. – Я тут до утра с тобой валандаться не собираюсь! Сбегаешь, чего надо разузнаешь – и быстро назад.
– Куда сбегаю? – продолжал задавать глупые вопросы Новиков, нога за ногу тащась за бабусей. Не сожрала бы его ненароком. А то место тут глухое.
– Я уже поужинала, – через плечо бросила бабка. Новиков даже в уме не произносил её имени-отчества, потому что уже успел их забыть.
– Так куда мы направляемся? – снова поинтересовался майор.
– Эта твоя девка достала уже, – бубнила под нос бабушка. – Лезет и лезет, прямо житься от неё нет. Сама – дура дурой, а туда же. Правда, это из-за Лизки, она приманила, глупая. Говорила ей – не суйся, не твоего ума это дело. Да ей за папашку обидно. Ну, эт-то понятно, мне тоже Аверку-то жалко было. Да не по сеньке шапка оказалась.
– Не понял – какие девки? Какая Лизка? Какие шапки? Кто кого приманил? Куда? – Новиков даже остановился, протестуя против бабкиных загадок. И вообще – ему домой надо.
– Мозгами-то давно шевелил? – не оборачиваясь, спросила бабушка. – Или ты другим местом соображаешь?
Новиков поднял голову. Верхушки сосен совсем терялись на фоне ночного неба. Где-то в вышине каркнула ворона. Да какого…
– Я пошёл домой, – чётко объявил Новиков, развернулся и зашагал прочь от бабки, от её загадок и этого отвратительного леса. Здесь вроде как местные мазычи когда-то устраивали какие-то капища. Наверное, вроде тех, что были у нео-язычников. Отсюда, скорее всего, и традиция. И находиться здесь… – Какого…
Новиков в который раз за день прирос к земле. Впереди, метрах в пяти, стояла бабка и опиралась на клюку.
– Прогулялся? – ехидно спросила старушка.
Новиков обернулся. Ничего особенного. Лес, снег, ночь, дорога. Бабка.
– Что вам от меня нужно? – спросил Новиков, чувствуя, как внутри разливалась волна гнева.
– Гневливость – грех.
– Что вам от меня нужно?! – рявкнул Новиков.
– Я те щас по лбу дам! – снова замахнулась клюкой бабка. – Мне нужно! Тебе нужно-то а не мне! Это я тут с тобой хороводы вожу, хотя могла бы дома сидеть, чай пить да сериальчик смотреть.
– Я бы лучше бы тоже дома сериал посмотрел. Или книжку почитал.
– Ладно, – махнула рукой бабка. – Сама разберусь. А ты вали давай. Топай вон туда, направо повернёшь, пройдёшь ещё с километр. А дальше – спросишь, куда идти. Всё, бывай.
Бабулька передёрнула плечами и бодро зашагала в чащу. Новиков несколько секунд смотрел в её сгорбленную спину. Как-то непорядочно оставлять пожилую женщину ночью в лесу одну. С другой стороны, она ведь местная, и Новикову в беготне по этому лесу ещё фору даст. А куда она там показала? Ага, поворот. Наверное, там выход.
Новиков снова глянул вслед бабульке, но она уже исчезла в зимней ночи. Вот и
