спускались и встречались с полом. Голая доска была подметена, и в центре стояла крошечная комната. Рядом с пластиковой бутылкой и маленькой граненой вазой с увядшей розой стоял батарейный туристический фонарик. Рядом с ним лежал резиновый супер-мяч, открытый жестяной банка с шариками, коробка новых мелков и блокнот. Рядом с ними стоял обувной ящик, покрашенный под маленькую кровать, и в нем была крошечная самодельная подушка и крошечное вязаное одеяло, а под ним лежал Папкин.
Они оба уставились на него, а он смотрел вверх, улыбаясь потолку. Его тело было изорвано пулями Марка, оставив его в основном в лохмотьях, но его голова была целая, и он все еще сохранял свою форму.
— Она сделала ему спальню, — прошептал Марк.
Луиза поняла. Что бы Папкин ни сделал, их мама ненавидела оставлять своего старого друга в темноте одного, поэтому она попыталась сделать ему удобно, она попыталась дать ему что-то делать, игрушки, с которыми можно играть, кровать, в которой можно спать. Но Папкину не понравилось быть в темноте, он ненавидел быть одиноким, поэтому он нашел способ попасть в вентиляционные отверстия и спуститься вниз, разозлившись на то, что его заперли.
Никто из них не двигался.
— Хватай его, — прошептала Луиза.
— Почему я? —
— Потому что у тебя есть пистолет, — прошипела она.
Марк был слишком напуган, чтобы отвести взгляд от Папкина.
— А что дальше? — прошипел он.
— Г-р-и-л-л, — прошептала она.
Они стояли, глядя на Папкина, который смотрел вверх на потолок.
— Ладно, — прошептал Марк, едва шевеля губами. — Я схвачу Папкина, и мы быстро уйдем. Ты пойди зажги г-р-и-л-л, и я буду прямо позади.
— Марк, — начала Луиза.
— Раз... — прошептал он.
Луиза не любила этот план, но она напрягла ноги.
— Два... —
Она взвесила ракетку в одной руке. Она приготовилась разбить любых белок.
— Три! — закричал Марк, и Луиза бросилась через свернутый коврик у ее ног, перескакивая через коробки, спеша к люку. Сзади неё Марк сказал: «Нет».
Луиза остановилась, уже на полпути вниз по лестнице в чердак, и повернулась. Марк стоял над маленькой спальней, светя фонариком на неё, пистолет всё ещё был вытянут, но его руки казались опущенными.
«Я не хочу», — сказал он, но это было не для неё.
Он разговаривал с Папкиным.
«Марк?» — позвала Луиза.
Он не двинулся. Она посветила фонариком вокруг, чтобы убедиться, что никаких белок нет рядом, затем направила свет на Марка.
«Давай!» — крикнула она.
Марк не отреагировал. Он полностью опустил пистолет и упал на колени. Пол задрожал. Луиза поморщилась от сочувствия.
«Я не обманываю тебя», — сказал Марк Папкину. Затем он послушал ответ и сказал: «Потому что ты её ранишь».
«Её», — поняла Луиза. «Он сказал „её“, а не „нас“». Папкин не хотел ранить Марка, он хотел ранить её.
Марк покачал головой, разговаривая, его руки болтались между бёдрами, спина была согнута. Он выглядел слабым. Он выглядел побеждённым.
«Марк», — сказала Луиза, делая шаг к нему.
«Выходи отсюда», — громко сказал Марк.
«Давай», — сказала она. «Уйдём, ладно? Выхва—ти Папкина и уйдём вместе».
Она сделала ещё один шаг к нему. Ей нужно было вытащить брата отсюда. Он звучал не правильно.
«Всё, что я сделал», — сказал Марк, и его голос звучал тупо и побеждённо, «я хочу забыть. Я хочу быть Папкиным снова».
«Марк!» — воскликнула Луиза и сделала ещё один шаг.
«Стой!» — закричал Марк, внезапно впадая в панику. Луиза замерла. Она не знала, направлено ли это к ней или к Папкину, но у Марка был пистолет, поэтому она не двинулась. «Я не обманываю тебя!»
Вены на его шее вздулись, когда он закричал на куклу.
«Я не делаю это! Я не делаю это снова!» — завопил он.
Луиза не хотела двигаться или говорить, или делать что-либо, что могло бы толкнуть его на грань.
«О нет», — застонал Марк, получив плохие новости. «О нет, нет, нет. Не делай. Не делай этого».
Боль звучала в его голосе.
«Марк?» — позвала Луиза.
«Тебе нужно уйти сейчас, Луиза», — быстро сказал Марк, как будто у него был только один шанс. «Тебе нужно уйти отсюда. У него есть кое-что. У него есть кое-что здесь, о чём я забыл, и он использует это, чтобы ранить тебя, если я не надену его».
«Не надевай его, Марк», — позвала она. «Тебе не нужно делать то, что он говорит. Выхва—ти Папкина и давай уйдём».
«Тебе нужно уйти отсюда сейчас», — быстро сказал Марк, не отрывая глаз от Папкина. «Это не ранит меня, но ранит тебя. Тебе нужно уйти, Луиза, сейчас!»
«Марк?» — закричала она, её голос дрожал, слёзы разочарования наполняли глаза. «Он не может ранить нас. Он просто кукла».
«Это не он», — сказал Марк, его голос был низким и плоским. «Это Паук».
Живот Луизы провалился.
Когда Луизе было девять, а Марку шесть, она так хотела собаку, что не могла представить себе ещё один день без неё. Она проводила часы, обнимая её шею. Она позволяла ей спать в своей постели. Она брала её в Алхамбра-Холл и бросала мяч на весь weekend. Она убедила Марка, что он тоже должен чувствовать то же самое, и вскоре у него тоже появилась собачья лихорадка.
Если в фильме была собака, они смотрели его снова и снова, прежде чем им приходилось возвращать его в Blockbuster: «Тернер и Хуч», «Бинго», «Все собаки попадают в рай». Доходило до того, что их папа разрешал им арендовать только один фильм с собакой в неделю.
За ужином они вели каждый разговор к собакам.
«Собака Вики, Бо, спит дома», — говорила Луиза.
«У Пападопулосов есть две собаки», — добавлял Марк.
«Никаких разговоров о собаках за столом», — decreал их папа.
Это не остановило их. Они проводили кампанию неустанно, потому что считали, что их родители в конце концов уступят. Их папа сказал им, что он будет тем, кто будет заботиться о собаке, указывая на то, что как бы они сейчас ни говорили, они в конце концов устанут гулять с ней и кормить её.
«Это не случится», — сказала Луиза.
«Вы так думаете», — сказал их папа, помогая им загружать посудомоечную машину. «Но я видел, как это случается с людьми на работе. Я буду тем, кто будет выгуливать его каждую ночь».
«Не думаете
![Я дрался в Новороссии! [сборник] - Федор Дмитриевич Березин](/uploads/posts/books/425065/425065.jpg)
