чтобы продать человека.
Итак, я всё же узнала, что в последнюю свою поездку в Лиссабон, князь провёз обратным рейсом на нашем фрегате большое количество рабов из Африки. Капитан Грант был обескуражен: он не знал, что делать с таким рейсом, и отказывался далее работать с нашим дядей. Переполненные трюмы живым товаром, болеющим и плохо переносящим дорогу, были верхом безумства и бесчеловечности.
Торговля рабами в это время процветала, но я предположить даже не могла, что Николай решится на такой отчаянный поступок и, конечно, внутри была категорически против таких вещей.
Следующим его шагом было то, что он собирался покупать плантации хлопка в штате Джорджия, с прилегающей к ним усадьбой и рабами; а значит в начале следующего года планировал перебираться туда с семьёй. Нормы на юге определялись прежде всего честью мировоззрения и во многом напоминали средневековое рыцарство. Но только не в отношении чернокожего населения. Это место как никогда подходило князю Николаю. И как вы уже поняли, человек, который привык, что у него во владении всегда были крепостные крестьяне, вдруг весьма спокойно ввязался в трансатлантическую торговлю рабами, которая вела свои истоки ещё с середины шестнадцатого века. Именно с этого времени процесс ввоза чернокожих рабов для труда на плантациях был очень прибыльным делом.
А вообще, князь Николай торговал всем подряд, я уже говорила об этом. И как-то само оно получилось, что не побрезговал устроить торговлю людьми.
Учитывался его опыт, наверное, владения крепостными.
После открытия Америки — невольнические корабли стали регулярно перемещаться между Португалией и Америкой. Именно африканцы — своим трудом создали европейские колонии Вест-Индии, им обязаны процветанием рудники и плантации Бразилии, Кубы и Гаити, а также американская империя королей хлопка.
Дяде даже как-то удалось договориться с вождём одного из племени, охотники которого регулярно захватывали для него других африканцев на продажу. За двадцать рабов мужчина просил всего лишь бочонок бренди в триста литров, пять отрезов хлопковой цветной ткани, или двадцать пять фунтов пороха.
В ход шли и другие вещи: — металлы, копья, дешёвые украшения, табак и позолоченные безделушки. Но главное, что интересовало вождей, это алкоголь и оружие. Именно за эти товары они нередко продавали в рабство, даже в своих подданных. В общем: — на побережье, в Старом Свете, живой товар стоил совсем недорого. А в Джорджии в разы дороже, по триста или пятьсот долларов за человека.
Я ловила взгляды бабушки Алекс и понимала: — она знает. Осуждала ли мать, привыкшая к крепостному праву своего сына? Рождённая с титулом, ещё в прошлом веке, бабушка всегда умела держать лицо. Держалась она и в эти дни. Я только одно знала: — она не собиралась съезжать из нашего дома.
Именно в эти дни я вдруг заметила, как Анастасия Владимировна, приезжающая к нам в гости на пятичасовой чай, стала меняться: мне даже показалось, что цвет глаз её становится темнее как будто был он свидетелем какой-то сложной и страшной внутренней борьбы; бури, а, возможно, и разрушающего шторма, появившегося на небосклоне голубом и безветренном. Не зря я вдруг вспомнила в прошлой главе о феминизме. Им будто было пропитано всё вокруг. После России и Лондона независимость всех леди из Бостона бросалась в глаза.
Именно в те дни мы услышали в адрес её супруга первое категоричное и спокойное: «нет».
Леди Анастейша, как её звали служанки, решила остаться в Бостоне. Она просто не поехала на плантации в новую усадьбу.
Все недомолвки и расхождение в идеалах между этими двумя людьми впоследствии выльются в громкий и тяжёлый развод. Княгиня Анастасия Владимировна Соколинская решится оставить своего супруга. Она хотела приобрести независимость.
Она, спокойно, смотря ему в глаза, потребовала в обратное владение всё своё имущество, которое ей осталось от отца. Всё, что я передала тогда ей по описи, она поместила в акции Лондонской железной дороги, а после проживала в отдельном доме, что стоял недалеко от нас, и воспитывала детей, используя всё-таки по большей мере наёмный труд своих служащих.
Несколько раз княгиня ездила в имение своего отца под Эдинбургом, где нашла радушный приём от своей мачехи. Купец Александров, а ныне титулованный граф с орденами, обласканный королевским вниманием, вернувшись из морских баталий с одной рукой, раненый и измождённый, всю свою последующую жизнь, обожал душевную, улыбчивую, пухленькую женщину — графиню Софи и их совместную дочь.
Наши жизненные пути с ним более не пересекались, в свои поездки в столицу Шотландии я старательно избегала прежних знакомств.
* * *
Итак, как вы уже поняли, мои уважаемые читатели, прошло уже практически больше года после того, как мы на своём судне приехали в Бостон. Сейчас же мы ожидали новое Рождество, прогуливаясь с дочерью в парке напротив нашего дома. Тепло одетые, разглядывали залив, задумываясь о том, покроется ли льдинами в этом году всё его водное пространство. Мы уже и быть забыли те жуткие моменты, которые с нами происходили в Лондоне и в Эдинбурге.
С горчинкой в душе понимали, что семья в данный момент переживает свой раскол. Мы не могли запретить князю Николаю жить так, как ему хотелось. Но и Анастасия Владимировна, она воспротивилась вдруг в первый раз, за всю свою короткую жизнь в браке, тому, как муж в очередной раз решил распорядиться её судьбой, включив в свои новые проекты ещё и детей.
Я с ужасом вспоминала, в каком году должна начаться Гражданская война в Америке, в основе которой лежала борьба двух социальных систем, и могла только предположить, что если Анастасия всё же решиться на поездку вслед за супругом, то Сашенька к тому времени как раз и окажется в центре всех этих военных действий.
* * *
Опавшая листва шуршала под ногами, собачонка, поскуливая и неизбежно пачкая лапы, бежала рядом, я из принципа не брала её на руки. За любленная она и шагу не могла ступить без нашей помощи. Шеба в определённый момент, решившая, что она уже должна жить своей личной жизнью, опять пряталась за толстым стволом высокого тополя и лавочкой, что стояла рядом.
Аннушка улыбалась, ожидала её появления, она готовилась сказать тоном своей гувернантки, что добермане обязательно нужно сменить тактику, и, конечно же, меньше кушать, потому как пятую точку становилось прятать всё сложнее.
— Солнце вовсе не греет. Скоро Рождество.
— Матушка…
— Княжна, мы уже говорили с вами на эту тему: — в зиму мы не решимся пересекать океан, дождёмся лета. Венеция подождёт.
— Вы что, мысли мои
