читаете? Ну можно вовсе не в Европу поехать, допустим посмотреть, как устроился ваш дядя. Там тепло, полно фруктов и можно вдоволь покататься верхом.
Мой строгий взгляд всё сказал ей без слов.
— Вы не измените историю этой страны никогда. Но съездить куда-нибудь-то хочется. Ваша картина со старой Москвой, её нужно убрать из коридора второго этажа, бабушка очень часто разглядывает полотно с тоской в глазах. Кто это направился в нашу сторону? Хм. Незнакомец. А к бабушке вчера нанёс визит очень достойный джентльмен.
Мысленно не успевала за потоком этой информации. Всё чаще я понимала, что моя дочь всё же дитя двадцать первого века, она была в разы, во всём быстрее своих сверстников в этом мире.
«— незнакомец»?
Вовсе нет.
И вот уже через какое-то время я слышала его шаги и учтивое:
«— Госпожа маркиза».
Продолжением звучало:
— Моё почтение, ваша светлость. Да что же она так рычит на меня? Эта собачонка.
— Граф?
Моему удивлению не была предела.
— Так, вы же сами её нам подарили практически год назад. Она вздорная и отказывается спать в положенном месте.
— Вот я и нашёл вас, дамы.
Мы с Аннушкой замерли, а высокий, гибкий мужчина, молниеносно нагнувшись и взяв на руки болонку, тоном, которому мы не могли противоречить, попросил пригласить его в наш дом. Это был истинный француз. Столько шарма и напора было в нём…
— Зачем?
Вопрос задала моя маленькая леди.
Я же, подняв бровь, ждала ответа от мужчины, который, скользнув эпизодом в последний вечер нашего пребывания в Лондоне, я думала: так и станется им. Сколько их — эпизодов, было за последние шесть лет пребывания в этом мире. Его синие глаза были обращены к девочке. Ветер с моря тронул густые тёмные волосы. Поймала себя на мысли, что он единственный из прежних знакомых, возможно имел бы шанс понравиться мне.
Я вдруг ощутила их великое противостояние.
Словно предвестник чего-то необычного, в душе возник звук, похожий на перезвон колоколов.
Граф из славного когда-то рода д' Ла Марш, не, отводя взора, смотря на мою дочь, тихо произнёс:
— Почему-то мне вдруг всего на миг — тогда, в вашей гостиной Лондонского особняка, показалось, что маленькая леди любит танцевать вольту.
Аннушка смотрела ему в глаза, не мигая, она напоминала мне маленького котёнка, у которого были очень острые коготки на лапках.
— И вы станцуете её со мной, граф, не снимая перчаток?
Он, заворожённый её взглядом, кивнул в согласии.
— А если уроните? Дамские наряды из шёлка… они очень скользкие.
— Как можно, ваша светлость? Как такое возможно.
— Как звучит ваше полное имя, граф? Я не припомню, чтобы вы мне его называли.
— Не называл, ваша светлость. Не называл.
Он будто забавлялся всем этим разговором. Было видно, что всё это приносит мужчине небывалое наслаждение.
— Так назовите.
Аннушка сложила ручки на груди.
— Граф Вейлр Франсуа-Ксавье д' Ла Марш к вашим услугам, княжна.
— Месье Вейлр, я приглашаю вас к нам с визитом, как насчёт какао…
— И круассана на уютной кухне сеньоры Пломмии.
Я вздрогнула, рассматривая этот дуэт. Не верила услышанному.
А затем эти двое повернулись в мою сторону, и я вдруг поняла, что у них просто огромные планы на меня, надеюсь, только сегодня.
Тревога сжала тисками сердце. Скажу честно, я устала от переездов.
— Граф, отчего вы сами напросились к нам с визитом? И искали нас? Приехали из-за океана, оставили двор восстановленного в правах короля Людовика? Давайте начистоту: какие новости вы привезли из Лондона?
— Об этом я хотел бы поговорить с вами, леди Ольга, наедине, в отдельном кабинете. Но прежде с вашей бабушкой, леди Соколинской.
— С бабушкой? Да о чём же? Она дама в возрасте и лишние волнения…
— Приятные волнения, ваша светлость. Я хотел бы с ней говорить о нас с вами. Буквально через месяц я хочу взять ответственность за вас, миледи и вашу дочь, на любых ваших условиях. А другими словами ровно через месяц вы станете моей супругой. Я подпишу любой брачный договор и отказную от всех ваших титулов. Ровно через месяц — это не обсуждается.
Что-то оборвалось внутри и зашумело в сознании. Мне кажется, я вдруг услышала звон колоколов на Муромских церквях.
А он просто шёл рядом, предложив мне опереться на его локоть. Аннушка, сияя от непонятной и совсем неподдельной радости, встала с другой стороны и взяла этого непонятного для меня мужчину за руку. Я видела, как она просунула свои пальчики ему в ладонь. Мне кажется, весь наш квартал направил на нас свои лорнеты. Они скрывались за прозрачными вуалями и толстыми портьерами. Эти люди. Соседи — назовём их так.
От всего произошедшего у меня замирало сердце.
— Что подумают соседи?
— Это всё неважно, миледи. Главное, я вас нашёл с княжной.
А после он вновь бесшумно расхаживал по нашей совсем обыкновенно обставленной гостиной. Ожидая появления княгини Соколинской, он задержался возле каминной доски и долго смотрел на наш портрет с дочерью. А после не сводил взора с полотен с судами, особое внимание уделил Первопрестольной. А затем православной иконе в правильном углу с лампадкой.
С каждым шагом его взгляд становился всё более пристальным, и вот он уже держит в своих руках мою самую драгоценную вещь в этом мире — зеркало, свидетельствующее о величии и искусстве старинных мастеров.
В свете свечей отражалась его взволнованная фигура, в которой просматривалось мужество и изысканность. Как будто он воплощал какую-то тайну и не хотел об этом рассказывать никому. Зеркало, созданное несколько веков назад, было истинным шедевром этого ремесла. В нём просматривались все следы времени, что придавало ему уникальный характер. Граф будто с волнительным трепетом изучал позолоченную раму и оттиск клише самого мастера, создавшего это чудо.
— Осторожно, граф, прошу, оно мне очень дорого. Лучше поставьте на комод и смотрите издалека. Это работа шестнадцатого века. Мне порой кажется, что мастер в древности делал его специально для меня.
Его взгляд сразу же окутал меня, в тот миг мне показалось, что он готов забрать навсегда, завладеть душой и остаться в ней навечно. Я никогда не испытывала на себе такой повелительной силы чьего-либо взгляда. Не хотелось думать о прошлом. Страх и предвосхищение переплелись внутри, создавая непередаваемое ощущение тревоги.
— А если бы оно так и было? Вы смогли бы подарить своё сердце этому мастеру?
