class="p1">Сглотнув ком в горле и вспомнив, как сделать вдох, не отводя взгляд от невозможной синевы его глаз, я кивнула в согласии.
Глава 35
Повторюсь: не хочу быть банальной, и всё же — этот месяц перед венчанием, он нёсся семимильными шагами в только ему известном направлении. И, конечно же, только вперёд.
Как вы понимаете, вопрос был решённым. А как я могла ответить иначе, смотря в счастливые глаза своего ребёнка, которая будто встретила друга, которого ждала, наверное, лет триста?
А может, так оно и было?
Ведь я только и слышала: «месье Вейлр-то, месье Вейлр — это».
Вот по этой самой причине прозвучало моё не совсем решительное:
— «Да».
Собираясь выйти замуж, осознавала, что до этого вовсе не ожидала никаких перемен в своей жизни. Вопрос о том, видела ли себя в браке, заставлял задумываться вечерами, что наступали очень быстро каждый прошедший день.
И честный ответ был всегда:
— «Нет».
Я была не одинока в том. За год все мы показали, что скрывается за оболочкой красивых, иногда на вид беспомощных и грациозных леди: возможно, рыженьких, в веснушках, как юные погодки леди Грант со своей матушкой, или утончённых и изысканных как виконтесса Рене д' Оверни.
Все мы проживали в одном доме на прекрасной Чарльз — стрит и были увлечены только одной идеей — самореализация, которая, несомненно, поможет стать каждой из нас финансово независимой.
В самом значимом смысле этого слова.
Это было на удивление полное погружение в музыку и точные науки в университете и желание получить возможность переписываться с леди Байрон. Она была примером — реформатором образования, основавшим первую промышленную школу в Англии. Оставив в разводе своего супруга, которого она подозревала в связи с родной сестрой, эта дама обеспечила опекой свою дочь, несмотря на законы этого времени, предоставляющим отцам единоличную власть над детьми.
А также было открытие модельного салона высокой моды с нотами изысканного Парижа. Рената не видела свою жизнь по-другому. Она позабыла о своём титуле и была просто мисс Рената д' Оверни, которая дружила с мисс Эстеллой Гарднер.
Та, в свою очередь, была владелицей нескольких домов, которые достались ей от матушки в наследство. Она в открытую надсмехалась над джентльменом — дальним родственником, приехавшим с юга, прибрать всё имущество состоятельной одинокой дамы тридцати восьми лет в свои загребущие ручонки.
Каким образом, спросите вы?
О, конечно, его поразили стрелы амура… Как только он узнал количество активов этой дамы, он безусловно стал ухаживать, с самыми серьёзными намерениями. А как же иначе? Ведь на сельском хозяйстве и плантациях с хлопком и рабами он весьма жалко прогорел.
Удивительная она женщина: мисс Эстелла умудрилась сдать в аренду своему родственнику — несостоявшемуся жениху, самые неказистые длинные комнаты в какой-то пристройке к основному зданию в её собственности; а после делать вид, что не понимает его намерений, и притом при каждой встрече с ним восторгаться своим маленьким, но очень уютным рабочим кабинетом с окнами, смотрящими на залив.
Стоит ли занимать ваше внимание тем, что дама вела все свои бухгалтерские дела и счета сама. Жила за счёт ренты и была очень довольна своей свободой.
Ах, наша милая Рене. Она не хотела и слышать о жестокой Франции и Европе в целом. Они её устраивали только как поставщики шёлка, кружев и ещё там чего-то. Её маленькая фабрика отшивала просто брендовые вещички, за которыми дамы становились в очередь. Вечерами мы с ней делились секретами, но главной темой, конечно, была Эстелла Гарднер и её ухажёр.
Я даже подумывала создать из всей этой истории комиксы для дам, изменив, разумеется, узнаваемые имена в них.
* * *
Ах да!
Венчание. Конечно же, на судне, на рассвете. Я без иронии, честно. Но…
Бабушка, приподняв свою изогнутую бровь, как это умела делать только она, напоминала мне героиню одного бесподобного сериала. Настрадавшись и на боявшись в жизни, всего на свете, она завела себе друга, состоятельного, но прежде всего интересного джентльмена — вдовца.
Они встречались с ним исключительно по четвергам и воскресным дням, бывали в опере и на прогулке, зачитывались Вольтером, Монтескье и Жан-Жаком Руссо. Читая издания столь просвещённых мужей вслух на французском, бабуля была весьма довольна жизнью, рассуждая о её смысле с мистером Барригтоном.
В вопросе моего венчания эта женщина заняла позицию вселенского наблюдателя.
— Я думаю, ты знаешь, что делаешь, душа моя.
Знала ли я?
«— Нет!!»
А граф Вейлр?
О, он двигался вперёд с такой уверенностью, словно действительно знал, куда направляется. Они были неразлучны с леди Анной- Марией и напоминали мне давно сплочённую команду.
А я всё чаще ощущала одиночество.
Мне хотелось прошлого.
А ещё понимания происходящего.
Хотела увидеть себя там, в будущем.
Возможно, сама себя, своими мыслями загоняя в тупик.
Ведь вы скажете: «вот оно, счастье, лови, какой он всё же, мечта а не мужчина»…
А ещё можно услышать в этом случае: «дождалась, выстрадала».
Но ведь ощущение одиночества может быть сложным и родиться просто на пустом месте. Иногда нам достаточно услышать просто отрывок фразы, брошенной кем-то из родных, осознать себя совсем не понятой, и вот…
Мы все стремимся к гармонии и поддержке, важно только найти баланс между самостоятельностью и общением. Возможно, порой мы сами создаём ощущение изоляции своими мыслями и переживаниями.
Не знаю.
Не знаю.
В тот день я наблюдала за прогулкой своей дочери в парке из окна. Она, как всегда, что-то рассказывала графу. По-детски эмоционально взмахнула рукой, Шеба подумав, что была брошена любовь всей её жизни, кинулась за этой погрызенной дубинкой, которая осталась дома.
Она уморительно долго искала её, а затем, что примечательно, обернувшись, встревоженно смотрела на окна нашего дома.
Долго. Вот она вильнула хвостом подбадривая. Будто читая мои мысли.
И мне казалось, в тот момент, что только она понимает моё одиночество.
На улице царил морозный воздух, но это не помешало двум душам, что нашли друг друга в хаосе времён, наслаждаться каждым моментом, в предвкушении Рождества. Их лица отражали тепло и свет, словно создавая праздничное настроение уже сейчас. Взгляды переплетались, искрясь своей внутренней энергией.
Эта волна наполняла воздух вокруг них праздничным волнением и радостью. Я видела, как их смех растворяется в хрустальном воздухе, наполняя его чистотой и светом.
«— как им хорошо без меня, когда мы все вместе, они не такие».
Эта мысль, она была началом аккорда.
Не такого, как всегда, но имеющего своё
