Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 128
сексе, особенно те, кто это отрицает.
Мы, говардовцы, не склонны общаться со своей родней – ведь это просто недостижимо. К переезду в Альбукерке в семьдесят втором году у меня насчитывалось больше потомков, чем дней в году, – прикажете помнить, когда у кого день рождения? Тут упомнить бы, как кого зовут.
Но были люди, которых я любила безотносительно к родственным узам, если таковые существовали: старшая сестра Одри, «старшая сестра» Элеонора, брат Том, кузен Нельсон и его жена Бетти Лу, отец, которого мне всегда не хватало. Мать я не любила, но уважала: она делала для нас, что могла.
Дети? Пока они росли, я старалась относиться ко всем одинаково и дарить всем поровну любовь и нежность, даже когда голова трещит и ноги ноют. Когда же они заводили свои семьи (внимание, момент истины), я старалась относиться к ним так же, как они относились ко мне. Если кто-то звонил мне регулярно, я старалась звонить ему или ей столь же часто. Некоторым посылала открытки на день рождения, но этим и ограничивалась. Если кто-то из внуков оказывал внимание бабушке, бабушка оказывала внимание внуку. Но на сто восемьдесят одного внука не напасешься ни тепла, ни внимания – именно столько их было у меня, если я не сбилась со счета, к девяноста девяти годам.
Дорогие мне люди не всегда были связаны со мной узами крови. Маленькая Элен Бек, ровесница моей Кэрол, училась когда-то с ней в первом и втором классах Гринвудской школы. Элен была милой, славной девочкой. Мать ее, вдова, работала, и Элен много времени проводила у меня на кухне, пока мы не переехали в другой дом.
Но Элен не забыла меня, а я – ее. Она стала артисткой эстрады и много ездила. Мы держали друг друга в курсе своих перемещений и по возможности встречались раз в полгода-год. Она прожила долго, не будучи говардовкой, и до самой смерти оставалась красавицей – настолько, что танцевала обнаженной на седьмом десятке и вызывала при этом эрекцию у всех мужчин в зале. А между тем в ее манере танцевать не было ничего возбуждающего – не то что у звезды прошлого поколения, Маленькой Египтянки с ее танцем живота.
Элен изменила имя, как только начала выступать, и большинству известна как Салли Рэнд. Я любила Салли, а она любила меня – мы могли несколько лет не видеться, а когда встречались, оказывалось, что мы по-прежнему близкие подруги.
У нас с ней была общая странность: мы обе учились всю жизнь, когда только могли. Салли выступала по вечерам, а днем посещала лекции в ближайшем университете. Когда она умерла в семьдесят девятом году, у нее на счету было больше академических часов, чем у иных профессоров. Салли была универсалом: ее интересовало все, и она старалась все познать. Она не пила и не курила – единственным ее пристрастием были большие толстые учебники.
Нэнси оставалась для меня самой близкой из всех детей, и я на протяжении шестидесяти четырех лет порой спала с ее мужем – так Нэнси постановила еще до замужества. Это случалось нечасто – только когда мы встречались и была к тому возможность. Мне не верилось, что Джонатана может и вправду интересовать бабка, которой скоро стукнет сто лет, но он очень убедительно притворялся. Мы по-настоящему любили друг друга, а эрекция – лучший комплимент, какой мужчина может сделать старушке. Джонатан был истинный рыцарь Галахад, и он напоминает мне моего мужа Галахада. Оно и неудивительно – ведь Галахад потомок Джонатана, в нем тринадцать целых и две десятых процента крови этого предка с учетом конвергенции [165]. Галахад, само собой, и мой потомок – все мои мужья происходят от меня, кроме Джейка и Зеба, которые родились в другой временной линии (Четыре, код «Бэллокс О’Мэлли»). Ах да, и кроме Джубала – он родился в третьей.
Вследствие того что Нэнси предложила мне Джонатана, Брайану досталось юное прелестное тело Нэнси, – кажется, это был первый инцест в нашей семье. Не знаю, продолжалось ли это потом – не мое дело. У нас с Нэнси был схожий темперамент: мы обе очень интересовались сексом, но не теряли при этом спокойствия. Нам постоянно хотелось, но озабоченности мы не проявляли.
Для Кэрол я всегда старалась приберечь двадцать шестое июня – Каролитин день, Каролитки, ставший потом фиестой Санта-Каролиты для миллионов людей, которые знать не знали мою дочку. После восемнадцатого года Кэрол перестала отмечать свой день рождения и праздновала только Каролитин день.
За те десять лет, что я прожила в Альбукерке, Каролинин день несколько раз заставал ее на гастролях в Рено или Вегасе, но каждый раз двадцать шестого июня устраивалось празднество, даже если ночное шоу заставляло Кэрол начинать его в четыре утра. И, невзирая на время суток, в тот день к ней съезжались друзья со всего земного шара. Приглашение на праздник Каролиты было большой честью – этим хвастались в Лондоне и в Рио.
Кэрол вышла замуж за Рода Дженкинса из семьи Шмидт в двадцатом году – он только что вернулся из Франции, где служил в Радужной дивизии [166] и получил Серебряную звезду и «Пурпурное Сердце», ничего не потеряв, – только шрам на животе остался. Род обучался математике в Иллинойском технологическом, специализируясь в топологии, ушел в армию между двумя курсами, а вернувшись, перевелся на театральный. Из фокусника-любителя он решил стать профессионалом-иллюзионистом. Он сказал мне как-то раз, что ранение заставило его пересмотреть жизненные ценности и свои стремления.
Так что Кэрол начала свою замужнюю жизнь, подавая мужу на сцене разные предметы, одетая так легко, что ей не стоило труда отвлечь публику – все и так смотрели только на нее. Детей она старалась рожать, когда Род отдыхал, а если получалось, выступала до конца, пока не вмешивалась дирекция – обычно после жалоб женской части публики, которой не столь повезло, – Кэрол относилась к тем счастливицам, которых большой живот только украшает.
Детей на время гастролей она оставляла у матери Рода, но одного-двоих брала с собой, доставляя им тем еще большую радость. Но году в пятьдесят пятом Род, показывая фокус, где ловил зубами пулю, допустил ошибку и погиб прямо на сцене.
На следующий же вечер Кэрол выступила с его номером (во всяком случае, исполнила какой-то номер с его реквизитом). Одно было ясно: в своем костюме она кроликов прятать не могла. Начав выступать в Рино, Вегасе и Атлантик-Сити, Кэрол свела костюм до одних стрингов и добавила к своему номеру жонглирование.
Позднее, подучившись, она стала еще петь и танцевать. Но ее фанатам было безразлично,
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 128
