суставов. Кровь хлынула вниз, в ноги, скафандр стиснул бедра, выталкивая ее обратно. Тошнота чуть не свалила с ног. Бобби сделала первые восемь шагов к лифту. Она справится. Должна.
С палубы внизу поднималось басовитое ворчание. Работали маневровые. Это не к добру. Она доплелась до лифта, и легкое падение тяжести, когда кабина двинулась вниз, показалось ей каплей воды для умирающего от жажды. Но это кончилось, как только лифт остановился. В шлюзе была каша. Обе двери открылись, выпустив атмосферу в пространство. Переборка смялась под ударом снаряда ОТО. Рваные дыры зияли там, где зверская кинетическая энергия протолкнула внутрь наружную обшивку. Торпеду Бобби увидела в дальнем углу, там, где переборка сходилась с полом, и рядом с ней лежало тело Рини. Бобби подошла и опустилась на колени, напрягая искусственную мускулатуру силового скафандра.
Рини умерла быстро. Возможно, даже не узнала, что умирает. Ее броня – такая же большей частью черная, как у Бобби, – еще силилась сохранить жизнь, которой уже не осталось. Пять дыр в спине и в плече слишком быстро выпустили кровь, выжатую из тела перегрузкой. Бобби отодвинула Рини. Поплакать над ней можно будет потом.
Рини заслонила торпеду от самых тяжелых повреждений, и маленький двигатель уцелел. Белое пятно треснувшей под осколком керамики виднелось рядом с дюзовым конусом. Бобби попыталась приподнять корпус, чтобы оценить тяжесть повреждения, но не сумела. С перегрузкой не справлялась даже силовая броня. Спина болела, одно ребро, сместившееся от непосильной нагрузки, так и не встало на место. Больно было дышать.
«Белая ворона» выбросила новое тревожное предупреждение. В маневровых осталось меньше трети реактивной массы, и корабль запрашивал разрешение переключиться на резерв. Бобби оценила проблему в считаные секунды. Снаряды ОТО порвали секцию наружной обшивки. На большом корабле это не имело бы значения, но у маленькой «Белой вороны» сместился центр тяжести. Маневровые работали, удерживая ее от разворота, и будут работать, пока не иссякнут.
Она приказала кораблю связаться по лучу с «Предштормовым».
– Нуждаюсь в хороших новостях, капитан. – Голос Джиллиан влажно хрипел – у них тоже сказывалась перегрузка.
– Рини нет. Корабль и торпеда повреждены. Заставьте «Бурю» остановиться. Я справлюсь, но не под высокой тягой.
Ответа пришлось ждать секунду.
– Как? – спросила Джиллиан, но ее заглушил прорвавшийся с другого канала голос Алекса:
– Дай мне секунду, Бобби. Все для тебя сделаю.
Она закрыла глаза. Сознание уплывало. На одной силе воли она перевела взгляд на боеголовку. Четыре шарика с магнетизмом, вакуумом и адским пламенем. Датчик сближения. На вид все цело. Она проверила свой тактический дисплей. «Ворона» по-прежнему в слепом пятне. Бобби развернула корабль и снова перешла на маневровые. Если уж сваливаться с курса, так хоть падать в нужную сторону. Мимо, мелькнув в дверях шлюза хвостом кометы, пронесся дюзовый выброс «Бури».
– Алекс, – позвала она. – Сделай что-нибудь.
Словно в ответ ей, «Белая ворона» перешла в свободное падение. Бобби поднялась и прищелкнулась магнитными захватами к палубе. Дюзовый выброс «Бури» погас. Ток крови изменился, накатила и откатила тошнота, а Бобби тем временем отцепила боеголовку и датчик расстояния. «Белая ворона» иссякла. Торпеда – в хлам. Но ей еще не конец. Еще есть способ. Бобби обняла боеголовку, прижала к груди и шагнула из шлюза. И не стала медлить перед стартом.
Запустив маневровые двигатели лаконской брони, она разгонялась по направлению к «Буре». Та была астероидом, камнем странной формы на комплексной орбите вокруг маленького далекого солнца. Так близко, что была видна невооруженным глазом. Гораздо ближе, чем задумывалось. Может, в сотне километров. Может, меньше. Машина, поставившая на колени Солнечную систему. Непотопляемый дредноут Лаконии. А где-то за ней и левее был «Предштормовой». Корабль Бобби. На самом деле они не стояли на месте. Во вселенной ничто не стоит на месте. Просто их векторы ненадолго совпали. Неподвижность – иллюзия.
Что-то вспыхнуло и пропало. ОТО «Бури» сняли еще одну торпеду. На фоне постоянных, немигающих звезд всякое изменение бросалось в глаза. Она разглядела еще одну вспышку. И еще несколько. Яркие дуги стартующих торпед «Бури». На таком огромном расстоянии казалось, что они движутся медленно.
– Держитесь, – сказала она, но включать связь не стала. Это было не столько сообщение, сколько мольба.
Бобби проверила свой тактический дисплей. Он все еще держал подключение с «Белой вороной», но связь кораблика работала не лучшим образом. На обновление ушла почти секунда.
Выход на баллистическую был непрост. Боеголовка в ее объятиях – стрела, которой надо за километр попасть в кофейную чашечку. Бобби проверила скафандр – маневровые были в порядке, хотя она сейчас быстрее выжигала горючее. «Буря» немного выросла. Бобби отключила тягу и перевернулась так, что видела ее между своими ступнями. Падала на врага с огромной высоты. Она прижала боеголовку к животу, в последний раз проверила соединения и показания датчиков. Отключена ли подача энергии? Да. Отключена ли резервная батарея? Да. Установлен ли датчик расстояния на подрыв вблизи корабля? Да.
Бобби с силой вздохнула. И еще раз. Ребро с низким болезненным щелчком встало на место, и она ухмыльнулась. «Буря» выглядела уже заметно больше. Она стремглав неслась навстречу, но скорость почти не ощущалась. Проследив глазами траекторию, Бобби внесла поправку и приказала скафандру перепроверить. Уточненная линия от бронированных пальцев ее ног до «Бури». Она покрепче обхватила боеголовку ладонями с двух сторон и осторожно выпустила. Самое малое отклонение на этой быстро сокращающейся дистанции разрастется до катастрофы. Она выждала долгую секунду. Боеголовка держалась на том же месте, почти вплотную к ней. Ни малейшего сноса. Идеально.
Бобби мягко запустила маневровые, по сантиметру отходя в сторону и остерегаясь, чтобы легчайшая струя двигателя не коснулась боеголовки. В четырех или пяти метрах от нее она начала торможение, и боеголовка словно рванулась вперед. В ушах громко отдавалось собственное дыхание. Очень близко. Скафандр нагревался, радиаторы вовсю трудились, сбрасывая излишки тепла. Космический вакуум холоден только для мертвых.
Спасаться было поздно. В душе она сознавала это с тех пор, как увидела белое пятнышко на торпеде, но теперь, когда дело сделано, она могла обдумать свое положение. Если бы все пошло хорошо, они с Рини и «Белой вороной» после пуска торпеды во всю прыть погнали бы от «Бури», уходя из зоны взрыва. И это при том, что «Предштормовой» уводил бы врага от них – что тоже не получилось. Так что все.
Она покрутила бедрами, потянулась. Звезды галактического диска раскинулись по небу без горизонта. От иных свет шел веками. Тысячелетиями. И дольше. Многие из этих звезд погасли задолго до ее рождения. Что за странная
