Единственной слабостью доктора было коричневое эсторское вино. Но и здесь он соблюдал сугубую умеренность и никогда не позволял себе лишнего, так как считал опьянение впадением в свинство. Что касается денег, то через него проходили немалые суммы. Но он их тратил в основном на редкие рукописи, а также вещества и травы. А излишки складировал у финансистов Святого Ордена. На чёрный день и пожарный случай.
От дона Сатарины Будах сбежал, когда у того начала окончательно ехать крыша. А именно — под конец жизни он всё чаще выражал желание покаяться в многочисленных грехах, отпустить пленников и облегчить свою совесть какими-нибудь добрыми делами. Зная нравы правителей, Будах решил, что он в лучшем случае лишится лаборатории и подопытных, а в худшем — головы. Свою голову Будах ценил очень высоко. Поэтому он предпочёл тихо покинуть его владения. С собой он взял только мешок с книгами и рукописями. С ним он и вернулся в родной Ирукан. Герцог встретил его милостиво и немедленно предложил ему работу по специальности. Доктор принял предложение частично — то есть согласился пользовать герцога от недугов, но и только. Судя по всему, он решил написать новое сочинение, а это требовало сосредоточенности и покоя.
Антон положил глаз на доктора Будаха, когда начал реализовывать свой проект университета в метрополии. Вышел он на него через старшего постельничего герцога Ируканского дона Гуга, он же Павел Бунге из Группы Наблюдателей. Будах капризничал, никуда не хотел ехать, во всяком случае — прежде чем закончит новое сочинение. Антон злился, предлагал выгодные условия, сулил деньги и условия для работы. Понимал ли он некоторую специфику таковых? Теперь узнать неоткуда. Левин предполагал, что да, понимал. Может быть, даже планировал перевести неуёмную жажду познания доктора Будаха в более человечное, что-ли, русло. Во всяком случае, Сноубридж вроде бы нашёл в мозгах Антона какие-то следы подобных намерений. Левин в этом сомневался. Хотя, конечно, теперь-то кто разберёт.
В конце концов Румата и Будах договорились. Судя по всему — о переправке доктора в метрополию на полный пансион. Где уже проживали несколько вытащенных Руматой книгочеев — тот же Багир Киссэнский, например. А также Цурэн Правдивый — тот самый, сплагиативший у Руматы его перевод Шекспира: его тоже пришлось вызволять. И ещё с полдюжины интересных людей. Для начала немного, но с Будахом этот коллективчик уже мог претендовать на костяк будущего вуза.
Но как раз в этот момент доктору сделали предложение, от которого он уже не мог отказаться. Составить очень специальное зелье для Его Величества Пица Шестого.
Возможно, Будах отказался бы, будь у него выбор. Но выбора ему не оставили. То есть просто схватили — уже на территории Арканара. По дороге объяснив, что требуется. И что с ним сделают, если что-то пойдёт не так.
Антон-Румата, разумеется, всего этого не знал. Он потратил немало времени на пустое ожидание, пока не понял, что доктор похищен.
Снова пытался выйти наружу, чтобы найти источник скрежета. Вроде всё правильно делаю, а гравикомпенсатор не отключается. Что за пёс? Снова читал инструкции. Узнал много нового и интересного про освещение, систему переработки отходов и тому подобное. Меня от этой премудрости уже подташнивает.
Лучше уж про Арканар.
Я тут пёс знает сколько писал про арканарскую историю. А вот про землян — почти ничего. Это неправильно. Потому что ты, Лена, будешь думать, что это были обычные прогрессоры. Но вообще-то само слово "прогрессор" появилось именно после арканарского факапа. И общие принципы прогрессорской деятельности — тоже. Тогда ничего этого не было. Группа Наблюдателей работала по стандартам научно-исследовательского коллектива. С некоторыми ограничениями технического плана, о которых я отдельно скажу. А так — исследователи как исследователи. Ну как геологи. Или ксенобиологи, например. Что, собственно, и сыграло.
На тот момент вся Группа Наблюдателей состояла из полусотни человек, рассеянных по девяти континентам. Несколько особо отобранных и доверенных специалистов работали непосредственно на земле. Остальные обслуживали инфраструктуру земного присутствия. Прежде всего островную базу возле Южного полюса и патрульные дирижабли. Кстати — настоящие дирижабли, гелиевые такие пузыри. И ещё подлодки и вертолёты. Не гравиплатформы, а настоящие вертолёты с винтами. На водородном топливе.
Жуть, скажешь? А что делать? Таковы правила.
Практически сразу после обнаружения гуманоидных планет Мировой Совет принял закон "О принципах взаимоотношений с развивающимися мирами". Он и сейчас действует. И там, в частности, сказано: в ходе любой деятельности на гуманоидных планетах необходимо категорически исключить любую возможность попадания в руки туземцев современного земного оружия. А также иных предметов, имеющей военное применение. Ну а "категорически исключить любую возможность" можно только одним способом. Не ввозить на планету ни под каким предлогом. Даже защищённое всякими блокираторами, работающее только в руках владельца и т.п. Потому что владельца тоже можно поймать, пленить заставить делать то, что нужно туземцу.
Разумеется, слово "современный" можно понимать по-разному. На этот счёт есть разъяснения к закону, составленные при участии ИЭИ. По летальным вооружениям принят нулевой уровень: оружие, которым убивают, можно использовать только местное. По нелетальным и по средствам защиты есть послабление — они должны быть идентичны местным, но допустимы современные земные вещества и материалы. Потому что скорчер с самоподзарядкой, попавший в руки средневекового барона — это катастрофа. А вот какая-нибудь непробиваемая местным оружием кольчужка — это немножко больше шансов барону выжить. Так что землянин в Арканаре был вынужден сражаться мечом местного производства. Но вместо кольчуги носил металлопласт, а противника мог связать пластиковой верёвкой. На Авроре после долгих прений разрешили также парализующие уколы и усыпляющий газ. По формальным основаниям — дескать, у варваров есть колючки с ядом, убивающие и лишающие сознания. Впоследствии об этом очень сильно пожалели.
Кажется, единственным исключением стал фемптопроцессор. Для того, чтобы делать золотые монетки. Без этой штуки обойтись было ну никак нельзя, а передавать золото с орбиты или даже с Базы было крайне муторно, а главное — требовало много времени. Так что процессоры выдавали на руки. Но каждый проц был вмонтирован в силикетовый сейф, который открывался только цифровым кодом и только владельцем сейфа — это проверял биолокатор. При попытке открыть сейф кем-то посторонним или при ошибке при наборе процессор умирал. Неудобно, но надёжно. Источник золота не должен был попасть в руки аборигенов ни в коем случае.
