А здесь затея пропащая. Здесь жизни не будет. В Альфе лучше.
Филип покивал ему. Он слышал умоляющую нотку в голосе Моза. И узнавал ее. Так говорили люди, когда внезапно пропадал со связи корабль. Вселенная не отличается добротой. В ней может случиться миллион разных бед. То микрометеорит, то не замеченное вовремя каскадное отключение. Любая колония и станция периодически сталкивается с неожиданностями. Бывает, как видно, что отключается система врат-колец. Целая цивилизация, миллиарды человек, разваливается на кучки по нескольку сотен, которым дотянуть бы до завтра. Если так посмотреть, не скажешь, что у Моза проблемы с психикой. Он просто думает вслух. Не поспевает за вселенной, которая меняется на своей скорости и плевать хотела, кто там отстал.
– Она посмеется, – согласился Филип.
Камерон вернулся к продовольственным капсулам и оживлено толковал о чем-то с Джексоном. О чем – Филип не слышал, но указывал Камерон на север и мотал при этом головой. Филип почесал в затылке, хоть и не чувствовал зуда.
– Эй, – сказал он, – я сейчас вернусь.
– Как хочешь, – отозвался Моз. – Куда бы мне свалить на хрен?
Филип направился к северному концу поселка. Там разбирали постройки и паковали оборудование еще три бригады. Бета решилась переехать, но переезд пока не начался. Даже те ящики и свертки, что были готовы к погрузке, никто не грузил. В ограждении теперь красовались два оставленных чудовищами пролома. Филип шагал не спеша, высматривая, что там обсуждали Джексон с Камероном. Услышал он раньше, чем увидел: шум голосов из-за стены. Не ссора и не смех, но говорили громко. Деловито перекликались. По-рабочему. Филип нашел в ограде место пониже и перелез.
Вот они, тележки. Очутившись за стеной, он услышал, как жужжат и повизгивают моторы – этот визг навел его на мысли, как быть, когда моторы откажут. Пока что все выглядели исправными – тележки катались туда-сюда или стояли на месте. Две почти скрывались под грудами свежевыкопанной земли. На желтом металле темнели потеки грязи. И рабочие, управлявшие тележками, тоже перемазались. Все были с лопатами. А по земле почти на половину ширины поселка протянулась от угла глубокая канава – три метра в ширину, метровой глубины – и вал вынутой земли между рвом и стеной. Густо и на удивление свежо тянуло взрытой почвой.
Филип, руки в карманы, прошелся между рабочими. Все – строители и ремонтники, люди Джандро. Одна женщина, заметив его, отрывисто кивнула – не то приветствуя, не то с вызовом. Филип ответил ей кивком и улыбкой.
– Нагата.
Вид у топающего навстречу Джандро был еще тот. Ноги выше колена в засохшей грязи, грудь и руки тоже. Когда Джандро улыбнулся, Филип заметил выщербленный глазной зуб. Раньше не замечал. Такое состояние было ему очень знакомо. Чувство силы, легкости и острое сознание своей мужественности, пока еще не перешедшее в угрозу.
– Джандро, – отозвался Филип, и, дождавшись в ответ только хмыканья, продолжал: – Много работы.
– Это да. Примерно еще вчетверо по столько. То есть вдвое по ширине и вдвое по глубине. На этой стороне сделаем насыпь. Я прикинул, из земли и той дряни, что здесь вместо травы, можно налепить кирпичей. Кружевные пластины гадов не останавливают, но, если устроить горку покруче, они, как все, предпочтут пойти в обход.
Джандро сопроводил все сказанное кивком и немного подался вперед, взглянул выжидательно. Филип предпочел бы, чтобы вопрос задал кто другой, но здесь кроме него было некому.
– А по плану-то собрались переносить поселок, нет?
– Негодный план. Мы лучше так.
Они еще помолчали, разглядывая удлиняющуюся траншею. Ремонтники шумно перекликались за работой. Филип задумался, как они встретят противоречие с его стороны. Вспомнил слова Моза: «Мы на субподряде». Не то чтобы Моз был прав, но не он созывал общее собрание и не он проводил голосование. Его тут никто ни над чем начальником не выбирал.
Джандро снова переступил с ноги на ногу и расправил плечи. Улыбался он довольно дружелюбно, но дружелюбие держалось на грани. Вроде начинающего подкисать молока.
– Ну-ну, – кивнул Филип и, отвернувшись, побрел в поселок. С ним разошлись несколько человек, направлявшихся в обратную сторону. Новости распространялись. Он шел, не поднимая головы. Ныли челюсти.
Моз с Кофи сидели в медотсеке на керамических ящиках, прислонившись к еще не снятой стене. Моз встретил Филипа взмахом руки – вопросом без слов.
– А вот рудники… – Кофи продолжал начатый разговор. – Пока есть энергия, мы много чего можем. А когда кончатся топливные пеллеты? Останемся без гидропоники. Дрожжевые цистерны работать не будут.
– Кофи остался без сигарет и решил, что мы все умрем.
– Да не только в этом дело, а вообще. Нет патронов к ружьям. В медцентре кончились препараты, наращивающие плотность костей. У безопасников осталось с полдюжины тазеров. Ты думаешь, там наверху позаботятся о тазерах? А фабрикаторы из ничего новые детали не напекут. Принтеры – не волшебная палочка. Для них нужен металл и промышленный пластик. И углерод. А даже разживись мы всем, что нужно, чтобы не помереть с голоду… Надо же еще детей делать!
– Да ты что?
– Нет, серьезно. У нас здесь детишек нет. Самому младшему в Бете двадцать с чем-то. Перемрем все от старости, а продолжать будет некому.
– Ну и хорошо, что нет детей. Они бы, послушав тебя, обмочились со страху. – Моз сплюнул, как точку поставил. – Нам бы для начала не разосраться из-за наследства до дня, когда Альфа наладит рацию и придут известия о разведчиках. И вообще, пока нам нужно-то несколько долбаных тележек. Я не собираюсь тащиться в гору с этой дрянью на горбу. Хоть бы и при четырех десятых.
– Бросал бы уже прятать голову в песок, – посоветовал Филип.
Моз помрачнел.
– Это как понимать?
Филип только головой покачал.
В ближайшие часы поселок затормозил до полного стопа. Бригады, занимавшиеся разборкой, прекратили работу. Груды оборудования больше не росли. Люди тихо, напряженно переговаривались, склонив друг к другу головы. Предвкушение действия, часов, до упора заполненных нужными делами, сменилось тошнотворным ступором. Ремонтники за стеной перекликались чуть громче, чем требовалось, да и смеялись слишком громко.
Ближе к вечеру возвратился Левард со своими. Филип издали, как все, следил за направлявшимися к северной стене Эвелин Альберт и Нами Вэ. У него сжалось в груди, как в детстве в предчувствии неприятностей. Он как раз проверял подключения магнитной катапульты на крыше фабрикаторного цеха: хоть какое-то занятие, когда на месте никак не сиделось.
Он не присутствовал при столкновении Леварда с Джандро, но ему рассказали. Побагровевший Левард орал, что Джандро идет наперекор всему поселку и нарушает планы.
