— Тебя понял, Седьмой. Работай аккуратно, без разрывных зарядов.
Он переключил на управляемой движением зрачка контрольной панели шлема тип зарядов и почувствовал легкий толчок, с которым в винтовке сменился магазин.
— Шестой, прикрой меня, — попросил он. — Работаем только по биодрону, человека не трогаем, это гражданский.
Она окликнула его тогда, когда Вик уже собрался идти дальше.
— Вик, погоди, я же не солдат, я не привыкла столько бегать. Дай немного передохнуть, — попросила Лина, усаживаясь на гранитную скамейку.
— Слушай, нам надо как можно скорее уйти из города. — Вик присел на корточки рядом с ней и провел шершавыми но очень мягкими подушечками на пальцах по ее щеке.
— Я понимаю, — кивнула Лина, погладив его по тонкому меху на бедрах и животе. — Но пара минут ничего не решит.
Вик оглянулся по сторонам, держа оружие наготове.
— Ладно, отдохни, — согласился он, встав и отступив чуть назад, чтобы можно было видеть арку ведущую во двор.
Выстрелы чуть слышными хлопками прогремели один за другим, слившись с грохочущей над городом канонадой. Вику показалось, что в бок и грудь с размаху всадили тупой железный брусок, его бросило вперед, сбив с ослабевших лап на землю. Лина почувствовала, что на ее лицо брызнула теплая жидкость, перепачкавшая волосы и кожу крупными красными каплями. Шитвани выронив из рук плазменную винтовку как подкошенный упал ей под ноги, не успев даже вскрикнуть, изо рта потекла струйка крови, дыхание стало хриплым и булькающим. Лина, которую парализовал внезапный страх, оглянувшись по сторонам, увидела, как над двором описал небольшой круг едва заметный для невооруженного глаза снайпер в термооптическом камуфляже и с гравиоранцем за спиной. Он быстро скрылся за углом дома, даже не удостоверившись в успешности своего выстрела.
Вик лежал на песке судорожно хватая ртом воздух и закрыв ладонью простреленную насквозь грудь. Второй заряд навылет пробил бок и живот. Это была его оплошность. Наверное, с тех пор как вернулась Лина, он совсем перестал следить за окружающим его миром… Она склонилась над ним, что-то крича, тряся его, растирая по своему лицу слезы, вперемешку с его кровью. Еще оставаясь в сознании, он протянул к ней руки, обхватывая за шею, словно Лина была способна удержать его в этом стремительно теряющим краски мире.
— Лин… мне холодно… — давясь словами, прохрипел он. — Лина, не отпускай меня туда… хорошо? Ведь ты не отпустишь…
Она ухватила его за плечи, не удержавшись на ногах и упав рядом, припав щекой к разорванной груди из которой толчками выплескивалась кровь.
— Не отпущу, лапуль… я не дам забрать тебя даже Ей.
Он снова стал тем самым Виком, которого она помнила. Напуганным, слабым, цепляющимся за нее как за единственную надежду. Хорошо хоть не было боли, все чувства уже умерли.
Сорвав с пояса автоматическую аптечку Лина приложила ее анализатор к боку шитвани, но аптечка лишь слабо пискнув показала немигающий красный огонек. Помочь она уже ничем не могла, разве что остановить стремительно растекавшуюся по земле кровь.
— Лина… — если бы шитвани мог кричать, наверное он закричал бы, но сейчас лишь жалобно заскулил. — Знаешь, вокруг так светло… хоть и холодно. Ты… ты обещала не отпускать…
По ее шее скользнули внезапно разжавшиеся пальцы Вика и его голова запрокинулась назад.
Не было сил ни кричать, ни плакать, ни уж тем более идти. Лина упала на грудь Вика, чувствуя, что ухо уже не слышит ударов сердца, прижав его к себе. В памяти мелькнул озаренный ярким светом гидропонный сад, освещенная догорающим закатом комната, где они вдвоем лежали на кровати, вспомнилось, как он гладил ее по носу кончиком хвоста… дальше сознание отказывалось вспоминать что-либо, в глазах все плыло, вместе с льющимися по лицу слезами.
— Вик… я обещаю, что сделаю все для того, чтобы такие как ты стали свободны… — прошептала она ему в ухо, сама до конца не понимая значения своих слов. — Я помогу вам… Помогу, обещаю… Чего бы мне это не стоило… Орден, эти политиканы в Либертауне, они получат свое, Вик… Вик, пожалуйста, скажи что-нибудь, дай знак что ты слышишь меня…
Она гладила его по мягкой шерстке на остренькой мордочке, но ответ была лишь тишина. В глубине простреленной груди шитвани упрямо, слабенько, дернулось еще пару раз не желающее погибать сердце и затихло.
Лина не заметила, как сзади подошли несколько полузверей. Двое шитвани молча подняли на руки мертвого Вика, оттащив его к стоявшему на обочине глайдеру, оставшемуся без хозяев. Они погрузили его в машину и на полной скорости скрылись в опускавшемся на город дыму. Когда же еще двое, черный и серый с пятнами на плечах осторожно подняли Лину на ноги, она не сопротивлялась. С ними она готова была идти куда угодно.
Когда он отправлялся на Тиадар, он мог предположить все, что угодно. Но только не то, что он попадет на войну. Не на операции по зачистке, не на облавы, а на настоящую войну, подобную той, на какую он не попал во время службы в ВКС. Майкл Дойл облегченно снял с головы защитный шлем экзоскелета, переключив системы на локальную систему воздухоснабжения, и в нос ударил резкий запах гари. С улицы чадили обугленные остовы ховертанков, с которых свисали мертвые тела, пожар охватил все здание старого университета и лишь благодаря разреженной атмосфере не перекинулся на соседние здания и был не так силен.
Кругом лежали мертвецы. Их было много, очень много, намного больше, чем Дойл рассчитывал увидеть. Это были и повстанцы, и солдаты и полицейские. Их покрывала серая каменная крошка, кое-где пропитавшаяся кровью. Наверное, под эту картину подошла бы еще и гробовая тишина, но ее не было. Со всех сторон, то нарастая, то затихая безостановочно гремела канонада. С запада Аббервил горел еще сильнее, над потемневшими от копоти домами завывая, мелькали штурмовые машины со знаками Ордена, засыпавшие кварталы ракетными залпами. То тут, то там, в серо-розовое небо взметались черные фонтаны взрывов, с земли навстречу штурмовикам неслись трассеры импульсных батарей. Лейнер собирал выживших возле центрального входа, рядом с выгоревшим дотла танком. Там уже суетились военные, часть из них занимала позиции в окрестных домах, часть оттаскивала с улицы трупы.
Из полутора сотен человек, уходивших с Лейнером на рубеж обороны уцелели всего два десятка полицейских и сотрудников городской службы безопасности. Сейчас они столпились возле поваленных колонн и изуродованных осколками ступеней, ожидая приказ своего командира.
