– Перстень? – моментально среагировал абориген.
– Он самый.
– А ну, покажите! – Длинный был уверен, что мальчишка хочет его надуть.
Я не стал подводить мальца и вытащил руку из-под накидки.
– Что ж мы здесь стоим? Надо срочно сходку созывать. Веди его прямо к Гарсуду, а остальных мы быстро соберем. Такого громкого вызова еще никто не делал!– Как по мановению волшебной палочки, вся компания превратилась в перших друзей.
Мужики разбежались в разные стороны. Скорость, с которой они скрылись, наводила на мысль, что предполагаемое собрание – событие неординарное.
– Зачем нам к какому-то Гарсуду?
– Наверное, устроят состязания в ловкости,– не слишком уверенно ответил Генри.
До вечера мне все равно нужно было где-то перекантоваться, можно и на состязание поглядеть. Ладно, пойдем в гости.
Среди ветхих хибар особняк Гарсуда смотрелся настоящим дворцом. Своими размерами он не уступал храму и выглядел крайне претенциозно. Оставалось загадкой, что хотел выразить своим творением человек, воздвигнувший ЭТО. Самое правдоподобное объяснение, с моей точки зрения, заключалось в том, что начинал строить один, продолжал другой, а заканчивал кто-то третий, и каждый лепил, что хотел.
Парадный вход и весь первый этаж соответствовали готическому стилю с его остроконечным оформлением дверей и окон. Выше располагалась колоннада, увенчанная куполом, из которого почему-то торчала крыша китайской пагоды. Заканчивалась вся композиция длинным сверкающим шпилем с весело вращающимся флюгером на конце.
На земле по периметру этого архитектурного шедевра выстроились скульптурные изображения лошадей, выполненных в натуральную величину. Складывалось впечатление, что во дворе пасется табун. Может быть, это и красиво. Но до чего же бестолково.
Зато забор мне определенно понравился: высокая ограда в клеточку напоминала тюремную решетку, что сразу наводило на мысль, где должен находиться главный вор Стайберга.
У самых ворот мой проводник заметно стушевался: голова спряталась между плеч, словно защищаясь от возможного подзатыльника, движения замедлились. Генри стал все чаще оглядываться, убеждаясь, что я иду рядом. Видать, не часто простые «труженики» посещают своего предводителя.
Охранники на входе выглядели упитаннее и солиднее Фарлана и его подручных. Судя по новенькой, с иголочки, одежде, работенка им досталась непыльная. Шагов за пять до входа на территорию нам «гостеприимно» перегородили проход, недвусмысленно давая понять, что мы явно ошиблись адресом.
– Покажите перстень,– шепнул Генри, когда мы поравнялись со стражей. Оказывается, колечко являлось универсальным пропуском. «Секьюрити» без слов расступились, и мы вошли в дом.
– Как доложить о вас хозяину? – вышел к нам полусонный лакей в зеленой ливрее. Его жующая физиономия напоминала начищенную монету. Такую же круглую и такую же блестящую.
– Скажи: прибыл человек с перстнем Тириба,– робко произнес Генри.
Лакей вмиг проснулся, и на его лице появилось такое выражение, словно он понял, что до этого жевал лягушку. Сырую.
– Сию минуту.– Человек, которому резко испортили настроение, скрылся за дверью.
В прихожей тем временем появлялись все новые посетители. Каждый просил продемонстрировать колечко (будь оно неладно!), после чего дружески похлопывал по плечу и при этом почему-то считал своим долгом залезть в карман моих брюк. К разочарованию новых знакомых, все карманы оказались застегнуты на молнию и находились под кольчугой.
Не люблю слишком любопытных! Все же я старался держать себя в руках – у каждой профессии свои особенности.
Наконец двери широко распахнулись, и к нам вышел хозяин.
– Покажите этого достойного парня,– вместо приветствия сказал он и направился с раскрытыми объятиями прямо ко мне. Прижимая к груди, прошипел с угрозой: – Ты еще пожалеешь, что приперся сюда!
«Ему-то я когда успел перейти дорогу?»
По-видимому, слух у парнишки был хороший, и сейчас он стал похож на затравленного кролика.
– Не показывай виду,– тихо сказал я Генри, когда хозяин принялся здороваться за руку с остальными,– похоже, нас тут не ждали.
– А теперь прошу всех в трапезную, гости дорогие,– Гарсуд закончил процедуру приветствия и повел собравшихся за собой.
До меня постепенно начал доходить смысл слов Фарлана по поводу вызова. Ну, Ухтырь, ну, погоди!
Приглашенные (человек сорок) уселись за столы, расставленные буквой «П» в центральном зале дворца. До чего же в этом городе любят комнаты без окон! Неужели свечей не жалко?
Пока прислуга занималась сервировкой, в центр вышли три танцовщицы и под музыку небольшого оркестра, состоящего из флейты, балалайки и бубна, начали хореографическое действо. Особым изяществом оно не отличалось, но стройность фигурок и лучезарные улыбки исполнительниц производили приятное впечатление. Публика пялилась на девушек во все глаза. Меня же больше заинтересовал наряд девиц, а точнее, одна его деталь, сильно напоминающая детский слюнявчик, с той лишь разницей, что к завязочкам на шее добавлялись еще две на спине.
Гарсуд старался казаться добродушным и гостеприимным хозяином, но маска благодушия мгновенно слетала, если к нему подходили слуги. Он сразу преображался, отдавая резкие отрывистые приказы, и лицо в эти мгновения становилось каменным.
– А сейчас, господа.– Главный вор поднялся из-за стола, когда многие из собравшихся вдоволь познакомились с напитками,– пора перейти к основному мероприятию, собравшему нас сегодня.
– Правильно!
– Давайте начинать.
– Молодому человеку,– Гарсуд указал на меня,– удалось совершить невозможное. Он завладел кольцом принца. Ура герою!
– Ура-а-а! – поддержала его толпа.
– А значит, по законам воровского кодекса чести он получает право принять участие в состязании за высшее звание в нашем опасном деле. Правильно я говорю, друзья мои?
Его, естественно, поддержали. Меня потихоньку начал раздражать этот покровительственный тон, словно мужик разговаривал со сборищем идиотов и ему постоянно приходилось убеждаться в том, что слушатели поняли сказанное.
– Согласно уставу,– продолжил Гарсуд,– мы сейчас пройдем три стандартных испытания на профессиональную пригодность, на умение работать с женщинами и на силу. Кто из нас справится с заданиями, тот и победитель. Я надеюсь, что им станешь ты. Устал я от этой должности. Охотно бы уступил любому свое место, но не могу нарушать традиции.
