– Может быть, вы нас и погубите, – заметил волшебник, – но мне кажется, что все три желания у вас истрачены. А как вы намерены возвращать домой супругу?
– Как? – растерялся Никодим.
Оказывается, даже крупные агенты могут совершать ошибки.
– И ваша жена останется здесь в качестве вещественного доказательства вашего преступления! – сказал профессор Минц.
Никодим только тряс головой и ничего не мог придумать в ответ.
А Минц продолжал:
– К тому же вреден ей воздух нашей планеты. Вам это известно?
– Это так? – обернулся Никодим к жене.
– Я задыхаюсь, – ответила она на одном из космических языков.
– Что делать? – заплакал Никодим. – Помогите мне! Я улечу и никогда больше не вернусь сюда.
– Что делать? – волшебник обернулся к Удалову.
– Но у меня только два желания осталось, – сказал Удалов.
– Решай. Твои желания или судьба планеты, – заметил Ходжа Эскалибур.
И Удалов сказал рыбке:
– Чтобы и следа от Никодима и всей его вредной деятельности на нашей планете не осталось.
Лопнул пузырь воздуха.
Исчез агент, и его семья исчезла.
А девушка в белом, которая бегала вокруг пивного фонтана, закричала:
– О, мой возлюбленный! Груди мои полны страсти! Пальцы ждут прикосновения!
С другой стороны площади, так и не переодевшись снова в черный костюм, в футбольной форме мчался с распростертыми руками ее жених Вася.
– И дети наши будут учить теорию относительности, – заметил Удалов.
Они пошли обратно, на Пушкинскую.
Когда вошли во двор, Минц спросил:
– Корнелий, а что ты будешь делать с последним своим желанием?
– Надо будет какой-нибудь пустячок завести, – улыбнулся Корнелий Иванович.
– Отдай желание Ксении, – посоветовал Минц.
– Вряд ли это приведет к добру, – заметил волшебник. – Если надо что-нибудь купить или сделать, то лучше за свои деньги, в крайнем случае меня попросишь. Но к рыбкам, умоляю, не обращайся, пойми: себе дороже.
Удалов отмахнулся от слов волшебника, но не пропустил их мимо ушей. Он и сам побаивался возможных последствий. Мало ли что пожелает Ксения – чувства ее бывают необузданны.
– Лучше потрать желание на себя, – предложил Минц. – Все равно это не изменит твоей жизни.
Удалов пожал плечами. Он не мог придумать ничего достойного.
– Может, пройтись по экологии? – спросил он. – Экология у нас паршивая.
– Экология не может быть паршивой, как не может быть паршивой история или математика. Экология – это наука, а ты имеешь в виду природу.
– Хотя и природа паршивой быть не должна, – добавил волшебник.
– Ну, я имел в виду рыб в озере Копенгаген и в речке Гусь. Совсем мало осталось. Пусть вернутся крокодилы в наши водоемы.
– Вот и представь себе, – сказал волшебник, – что появятся в озере крокодилы. И первым делом сожрут всех рыб.
– Ну, уж не всех!
– Затем примутся за рыбаков.
– Устроим там заповедник. Никаких рыбаков…
– Значит, крокодилы возьмутся за купальщиков, и, когда погибнут первые дети из оздоровительного лагеря, тебя, Удалов, выловит милиция.
– А потом, – добавил Минц, – твои крокодилы выберутся на берег и начнут охотиться на грибников.
– Кончайте пугать! – Удалов уже не настаивал на крокодилах.
– Найди что-нибудь безвредное, – сказал Минц.
– Знаю! Кассету с кинофильмом «Волга-Волга». Ее давно в торговой сети нет.
– Надо подумать, – сказал волшебник. – Какой может быть вред от нарушения пространства и времени… с помощью одной кассеты.
– Масса вариантов, – сказал Минц. – Неограниченное поле для локальных возмущений.
– Придумал! – воскликнул Удалов. – Я желаю, чтобы вы, рыбки, исполнили самое ценное для себя желание и немедленно отправились метать икру в Саргассово море.
– Ты отдаешь желание нам? – послышался рыбий голос.
– Этого ведь еще никто не делал? – спросил Удалов.
– Ну, вы гений! – сказал волшебник. – Даже я до такого догадаться не смог.
– И это не принесет вреда? – хитро спросил Удалов.
– Принесет, но не нам, а вернее всего, рыбьему племени.
– Помолчите, люди, – попросила рыбка. – Мы проводим телепатическое селекторное совещание.
– Ох, чего мы сейчас увидим, – с некоторым страхом в голосе прошептал Лев Христофорович.
Удалов хлопнул себя по карману.
– Ушла, – сказал он, – вместе с баночкой.
– Значит, все они ушли.
– А что же они загадали? – спросил Минц.
– Справки получите у Нептуна, – ответил Ходжа Эскалибур.
…Они еще постояли на дворе.
Город удовлетворенно затихал.
Все желания, которые можно было выполнить, уже были выполнены. Если кто чего и не успел спросить, то уже никогда и не спросит.
Некоторые пожилые люди полагают, что Великий Гусляр, как и вся Россия, стал хуже, и народ в нем испортился, и нравы никуда не годятся.
Чепуха все это!
Тридцать лет назад водки не хватало, сейчас – долларов.
Как тридцать лет назад посещение города золотыми рыбками в его жизни ничего не изменило, так и завтра ничего не изменится. Прав, пожалуй, Лев Христофорович.
Даже новый писатель Ложкин не прославится и не разбогатеет.
А вот космического шпиона Никодима с треском уволят со службы. Не ставь личное выше служебного долга!
Но это не наши проблемы.
Главное я вам забыл сказать!
Ведь Удалов пожелал золотым рыбкам самим загадать себе желание.
Вот этого делать не следовало!
Представляете, что эти мерзавки загадали?..
На этом рукопись обрывается.
Таланты, независимо от названия и масштаба, не имеют никакой связи с человеческими качествами и уж тем более с умом. Мы же заблуждаемся, полагая, что если человек талантлив в перестановке с места на место шахматных фигурок, то он уже вправе судить об истории, хотя никогда ее прежде не изучал, зато отлично умеет складывать два и два в любой степени. Но мы должны верить его предположению, что Гомера не существовало, потому что в то время русский князь Навуходоносор завоевывал столицу государства ацтеков в северной Антарктиде. У меня был знакомый трубач, который так и не смог одолеть средней школы, отчего ни ему, ни школе хуже не стало.
Мой школьный товарищ как-то сказал мне доверительно: ты у нас талантливый, но не умный. Сначала я хотел обидеться, полагая, что эти явления как-то связаны между собой, как некие сосуды, и я оказался рабом неизбежности: если в сосуде ума прибавляется, то в сосуде таланта убавляется. А потом пожил еще немного и догадался, что в высказывании товарища есть лишнее противопоставление. Можно быть талантливым и умным, что случается, а можно стать умным, но бесталанным. Или талантливым и глупым (именно этого мне и хотелось).
